– Тут же для людей все было кончено, – он даже внешне собрался, распрямился, вспоминая те дни. – Ты ведь видел, как выгнулся пол возле входа? Там был чей-то тотем. Тотем, понимаешь? Странные существа, наряженные в соломенную одежду, плясали вокруг него и приносили жертвы тому, что живет под полом. Я не заглядывал туда. Мне было страшно и я легко могу в этом признаться. Говорят, там вход в преисподнюю. Если это и так, у нас тут их несколько. Поверни от входа налево и придешь в центральную больницу Шайкаци «Вегу». Блокпост там защищают наши самые крепкие ребята. Все этажи под нами, – Моритц постучал по полу ногой, – это круги ада. Мы перекрыли все лестницы и лифты в окрестностях. Наша разведка не заходит туда далеко. Больше не заходит, – он задумался, кажется, желая поведать о многом и не зная, о чем конкретно. Он понял, почему: – Я, наверное, на самом деле хочу сказать о Шильнер-Вольновой. Она раньше возглавляла ботанический отдел.
– Лидер Оранжереи скрывалась среди цветов? – усмехнулся Кир.
– Звучит естественно, не так ли? До Калама ты не нашел бы человека, который бы не говорил о ней со скукой. Но наступил этот день. Большинство быстро сломалось. Вокруг только красное аварийное освещение горело, это мы потом энергию восстановили. В этих коридорах не было места людям. Постоянно кого-то мучили, терзали, утаскивали во тьму… А она одна не боялась. Нет, наверное, боялась, она же не сумасшедшая. Только по ней этого совсем не было видно. Она всего лишь говорила, что нужно делать. Не как лидер, а как человек, который просто понимал, что нужно делать. Подумать только: она говорила, а мы шли и закрывали проход в ад. «Госпожа Шильнер-Вольнова, это проход в ад» – «Да, поэтому его нужно закрыть», – копировал он ее строгий, настойчивый и спокойный голос. В изумлении Моритц посмотрел на Кира. – Удивительный эффект. Понимаешь, какая это редкость: человек, который знает, что делает.
Кир, в каждом вокруг, даже в Саймо и Иворе временами обнаруживавший неуверенность, согласился.
– Вот, – подчеркнул эту уникальную черту Моритц. – Просто ты должен знать, почему Шильнер-Вольнова руководит здесь. Но… она непростой человек. С ней трудно. С ней, наверное, стало труднее, – нахмурившись, он посмотрел на лестницу. – Пойдем. Она ушла по делам, но приказала отвести тебя в кабинет.
Возможно, ее двери были закрыты не столь плотно, как считал Ивор, мелькнуло у Кира. Наверху он был передан секретарю Шильнер-Вольновой, а Моритц отбыл по службе. Девушка провела его по коридору к нужному кабинету. Рядом расположился единственный охранник. С извиняющимся видом он попросил оставить мачете и быстро обыскал Кира. Тот мысленно согласился, что само убийство не стало бы проблемой – остались не проверенными, по крайней мере, три области под одеждой, где можно было спрятать нож.
«Вы можете оставить шкуру здесь», – любезно улыбнулась секретарь. Кир передал ей подарок охотников; она приняла его со всей учтивостью. Что-то издевательское было в этой ситуации, но это не поколебало его уверенности в себе. Он чувствовал, что судьба Шайкаци в его руках и остальное было мелочью в сравнении с этим.
Его пропустили в кабинет и захлопнули дверь. Кир с каким-то полурелигиозным чувством осматривал помещение. Вот это место, где он, по плану Ивора, должен был зарезать Шильнер-Вольнову. Где одним его ударом могла быть поставлена точка во вражде крупнейших человеческих поселений Шайкаци.
С любопытством он подмечал детали. Кабинет был не слишком просторным. Стены его по периметру украшали рисунки цветов. Стол Шильнер-Вольновой был размером со стол охранника. На нем стояли аляповатые часы под антиквариат; то ли они отмечали какое-то важное для хозяйки мгновение жизни, то ли она не отличалась вкусом. Лежала бумага для каких-нибудь текущих заметок. И для владелицы кабинета, и для посетителя были приготовлены обычные стулья, но ее – несколько удобнее. Завершал обстановку непримечательный шкаф. Кир назвал бы увиденное не простым и не спартанским, а просто неинтересным.
Дверь хлопнула вновь. Кир, не успевший еще сесть, оглянулся. Мимо него, странно сочетая приветливую улыбку и внимательный, безэмоциональный, отстраняющий взгляд, прошагала женщина. Ее быстрая, порывистая, но твердая походка подошла бы мужчине. Костюм, вроде бы не уродливый, не красил ее. Волосы ее лежали в каре, не имевшем изюминки. Цвет их был искусственным, ярко-каштановым, и было совершенно не ясно, что она вкладывает в эту краску и вкладывает ли. Ей было не более сорока, а во взгляде виднелось куда больше ума, чем жизни. Близко посаженные глаза были бесцветными. Нос был прямым, чуть длиннее, чем стоило, а губы сложились в нитку. Странно, но улыбка по-прежнему казалась искреннее приветливой.
– Гражданин Кир, – приветствовала она гостя. Голос ее был высоким, еще немного – и пронзительным, но все же делался сглаженным в последнем тоне. Она положила на стол некие папки и протянула руку. Кир, отметив, что на плече женщины повязка с пятью красными полосами, пожал ее сухую, властную ладонь.
