Неожиданно эта ремарка сбила ее. С любопытством она поглядела на Кира. Чем-то он ей стал интересен. И все же он не привел аргументов – единственное, что ценили в этом кабинете. Обдумав его фразу, она произнесла:
– Я сама отказываю этому слову, но предел наших сил в текущих обстоятельствах все-таки существует. Впрочем, если вы и в это не верите, то, полагаю, в таком случае вы так или иначе когда-то доберетесь до Библиотеки. Но наша встреча, боюсь, должна быть на этом завершена…
– Вы ведь знаете, что Клубок там, не так ли? – по какому-то наитию спросил Кир, глядя ей в глаза.
– Что? – она несколько растерялась от этого взора, который выразил странную власть.
– Вы ведь знаете, что Клубок там?
– Это представляется наиболее вероятным, – пожала плечами Шильнер-Вольнова. – Очень высока концентрация аномалий. Но это не единственное…
– Клубок там. Это известно.
Она, чуть отвернув голову, искоса, словно в попытке разглядеть нечто упущенное поначалу, смотрела на него.
– Вы как-то можете это подтвердить?
– Да, – сказал Кир, но, осекшись, не смог сразу продолжить. Неужели он должен привести аргумент, подаренный ему Коробейником? Коробейником! Это важнейшее дело окажется решено этим несуразным человечком? – Есть одно исследование, – осторожно заговорил Кир и, тщательно выстраивая фразы, пересказал ей то, о чем услышал в первый свой день в Порту от юродивого. Чем дольше он говорил, тем большей глупостью ему это казалось. Он старался не смотреть на нее. Но, когда поднял глаза, с изумлением заметил, что лицо ее стало потярсенным.
– Кир, вы передали мне поразительные новости, – пробормотала она, ошеломленно откинувшись на стуле. – Почему мне не сообщали об этом? – «Потому что эту историю рассказывает Коробейник вперемешку с десятком других баек». – Моритц за это получит. Невероятно, что никому в Оранжерее до сих пор не приходило в голову провести такое очевидное исследование. Решение простое, но… остроумное и меткое. Странно, что к нему пришел кто-то из Порта. Итак, Клубок действительно в Библиотеке, – она вопросительно взглянула на Кира, признавая в нем эксперта в этом вопросе. Тот веско кивнул. – Я, конечно, дам распоряжение проверить ваши сведения… – Кир благосклонным жестом одобрил ее намерение. Шильнер-Вольнова, осознав смену ролей, усмехнулась. – Я уж думала, вы пришли сообщить мне только то, что сообщить ничего полезного не можете. Это, впрочем, не отменяет сказанного прежде. Лучшие разведчики не смогли добраться до Библиотеки.
– Лучшие готовы попытаться, – Кир вернул себе равновесие и был переполнен уверенностью.
– «Первые люди». Саймо легендарная личность, – признала Шильнер-Вольнова. – Впечатляют и последние достижения его команды. Но, как вам известно, он уже пытался и даже близко не подошел к Библиотеке.
– Возможно, они бы добились своего, если бы не было прервано снабжение, – сорвалось с языка Кира, как вскипевшая капля.
– Как ваша ремарка соотносится с темой, учитывая, что я не собираюсь возобновлять снабжение? – ничуть не сбившись, осведомилась Шильнер-Вольнова.
– Разве опыт «Первых людей» не увеличивает шансы? – использовал он более аккуратный довод.
– Вы, Кир, ведете свой разговор, упрямо отказываясь воспринимать, что я говорю. Я не желаю пускать разведчиков Порта на свою территорию, – с расстановкой произнесла Шильнер-Вольнова. Здесь по-прежнему царил ее ум, а не пламенность и убежденность Кира.
– Не зря на Шайкаци от борта до борта бросают «стерва» вслед за вашим именем! – забывшись в уязвленной самоуверенности, воскликнул Кир.
Глаза Шильнер-Вольновой сузились, кольнув злостью. Но он успел заинтересовать ее, и она не стала вышвыривать его из кабинета. Более того, вероятно, оттого, что он был гостем станции, она пожелала объяснить.
– Как вы полагаете, Кир, процветаем ли мы?
Он не хотел отвечать. Он, пожалуй, в ту же секунду догадался, о чем она будет говорить, и понял, что вел беседу о том, в чем не пытался разобраться. Но взгляд ее требовал, и он, если желал помощи, обязан был подчиниться.
– Нет. Ни Оранжерея, ни Порт не процветают.
