Несколько крыс пересекли проспект и скрылись в дверях какого-то заведения. Среди реклам, будоражащих станцию запоздавшими новинками, виднелись десятки экранов с сообщениями о ЧС, напоминавшие битые пиксели на роскошной панораме магистрали. Проспект по-прежнему был готов принять тысячи гостей. Двери многочисленных ресторанов, клубов, бутиков и развлекательных комплексов были распахнуты, как в тот час, когда стены станции впервые сотрясла катастрофа. Было легко вообразить здесь толпы людей: только что прибывших на Шайкаци и с разинутым ртом взиравших на богатства, которых, быть может, не видели в своем захудалом мире; давних обитателей, которые после смен на комбинатах шли шумной компанией в здешний бар; ученых или инспекторов, оказавшихся здесь в новой командировке и искавших подходящее место, чтобы промочить горло с дороги.
Кир не испытывал горечи, представляя насыщенную жизнь проспекта Арктекс. Шайкаци была ему чужой, он не знал никого, кто погиб на ней, и только сама атмосфера запустения все-таки создавала в нем гнетущее ощущение, напоминавшее: его спутник – безмолвие и нельзя рассчитывать ни на чью на помощь.
Печать первых людей, оставленная на полу, блокировала вход в один из магазинов. За широкой витриной были расставлены различные аксессуары для дома. Свет в помещении странно колебался, как будто попеременно включались разные лампы. Кир увидел штриховку на правой половине круга. Она закрывала все три деления – аномалия непреодолима. «Печать – меня убьют», – вспомнил он первый урок Шайкаци, готовясь увидеть перевернутый треугольник – монстра. Квадрат.
Кир успокоился, поняв, что ничего на проспект вылезти не должно, но все же перешел на другую сторону улицы. Проходя мимо магазина, он присмотрелся к происходящему внутри. Сперва он не увидел никаких странностей: мигал свет, менялись тени. А потом осознал: пляшут вовсе не тени – пляшут сами предметы. Подсвечник, стоящий в витрине, изгибается и смещается в сторону, чтобы в следующее мгновение вернуться на место. Удлиняется край вазы, оттянутый, как пластичная глина. Вместе с предметами, видимо, прыгали в пространстве и лампы, погасая на мгновение.
Кир поспешил отойти подальше от потерявшегося в измерениях магазина. Что бы произошло с человеком, вошедшим внутрь? Вероятно, часть тела рвануло бы в сторону, оставляя его труп не менее убедительным предупреждением, чем печать с тройной штриховкой.
Оставленная черта заставила его идти бдительнее, и все же Кир, подозрительно разглядывая витрины, едва не наступил на новый знак. Увидев, что частью рисунка является треугольник, он в мгновение страха поверил, что сейчас же столкнется с монстром. Перед ним никого не было, но тревога не отступила, и ее слагаемыми являлись, кроме треугольника, квадрат и круг, помноженные на двойную штриховку.
Печать указывала на вход в парк развлечений Шайкаци. Чтобы поместить его на станцию, было вырезано пространство в десяток этажей. На уровне последнего из них изгибалась вершина американских горок. Вряд ли это было в изначальной планировке; скорее всего, на раннем этапе строительства по каким-то причинам были усечены некоторые сектора, а освободившееся место было отдано арендатору, чье участие довольно необычно в таком проекте.
Лавки со сладостями, сцена для уличных выступлений, шатры, карусели и даже башня свободного падения, с которой посетители когда-то в наигранной панике протягивали руки к зрителям на верхних этажах, – все атрибуты прежнего веселья были на месте, но теперь они стали классической декорацией к произведению ужасов. Печать была установлена на входе и, вероятно, весь парк погрузился в черту.
Поначалу ничто не свидетельствовало об этом, кроме странно звука, доносившегося откуда-то из глубин парка: как будто что-то тащили по шершавей поверхности. С изумлением Кир обнаружил источник: на одном из поворотов американских горок появилась одинокая тележка. Неторопливо она ползла по колее, распространяя этот жуткий металлический шорох. Наконец, она дотащилась до вершины и с грохотом ухнула вниз, исчезнув из поля зрения.
Вполне возможно, это просто продолжался запущенный много дней назад безотказный цикл. Некоторое время Кир не замечал вообще ничего, объясняющее причины нанесения грозной печати. А потом перестал крутить головой, обозревая панораму в целом, и пригляделся к отдельным аттракционам. Тогда он стал замечать детали творившегося за чертой.
В шатре с вывеской «Фокусы с Земли» мерцал свет, горевший, как думал Кир, с последнего выступления. Теперь он видел – выступление не окончилось. Округлые тени, подчиняясь вспышке, завершавшей очередной яркий номер, вздымали тонкие руки и награждали кланявшегося перед софитом фокусника аплодисментами. Шатер был близок ко входу, но ни единого звука в этот момент не доносилось. Кир сперва думал, что это спецэффект, наложенный на стены, но сейчас заметил, что один из зрителей облокачивается на нее не тенью, а материальным телом, и ткань колышется, когда он вновь поднимает руки.
