Уверенно он подступил к нему и совсем не уверенно посмотрел вниз. Кир высоты не боялся, но провалившаяся перед ним шахта точно притягивала его, безгранично смяв пространство. Отменив границы верха и низа, она заставляла разум путаться и чувствовать слабость в ногах. В этих глубинах была главная загадка Долгой горы. Разведчики Оранжереи хотели добраться до ее подножия – или дна, но, к их изумлению, дна не оказалось. Разведчики Порта надеялись подняться к ее вершине – и вершина не находилась тоже. Люди спускались и поднимались по горе, на сто, на двести метров выходя за пределы станции, как указывали все подсчеты, а цель их все также таилась во все более густой черноте впереди. Крайняя отметка, куда забирался человек – минус семьсот метров под станцией. Должное ощущаться там усиливающееся влияние гравитационных установок не ощущалось – как и ослабление. Брошенные вниз железки долго стучали по стенам, исчезая в неизвестности. Самый мощный луч света шарил по воздуху, а лазерный луч не отражался ни от чего.
С трудом отняв взгляд от провала, Кир уцепился за первую ступень и, стараясь не думать о странностях этого места, начал свой подъем. Как рассказал Томмо, когда-то Долгую гору рассматривали в качестве оптимального маршрута для курсирующих между Портом и Оранжереей караванов. По ее склонам нужно было преодолеть несколько сотен метров, и два поселения принялись за осуществление самого масштабного проекта здешнего человечества. Сначала для разведчиков и рабочих устроили лестницу, а на ее протяженности установили несколько площадок для отдыха. Затем принялись за возведение пандуса. Однако работа эта закончилась, продвинувшись совсем немного, когда был найден более короткий маршрут. Он представлял угрозу для одиноких путников, но хорошо вооруженный караван мог идти по нему почти без опаски. Долгой горой теперь пользовались редко, в основном, разведчики.
Сейчас Кир был на лестнице единственным человеком. Поначалу его подъем сопровождало поскуливание «волков» внизу. Оглянувшись вниз, он с беспокойством увидел, что один из хищников, встав на задние лапы, оказался достаточно высок, чтобы перевалить через ограду вытянутую морду, скалящуюся кривыми острыми зубами. Тварь с шумом втягивала воздух с другой стороны, питая свои инстинкты неослабшим духом добычи. Лапы заскребли по перегородке, подчиняясь плотоядному желанию.
Кир продолжил карабкаться с невольной поспешностью. Вскоре скрежещущие звуки стихли, и он остался наедине с Шайкаци.
Несмотря на то, что дорогой ему служило нагромождение искореженного металла, подъем давался легко. Ступени были удачно расположены, крепки и удобны, а площадки для отдыха появлялись чаще, чем Кир нуждался, так как были рассчитаны на людей, которые могли нести за спиной большой груз.
На очередной платформе он решил остановиться. Место было узким, защищенным лишь небольшим бортиком – скорее, чтобы почувствовать край, чем действительно спастись. Кира это не беспокоило; он достал лепешку с вяленым мясом и уселся, свесив в пропасть ноги. Время как раз приличествовало обеду.
Здесь было достаточно ясно: несмотря на то, что эта площадка была установлена против темного коридора, с большинства этажей на склоны проливался свет. Глядя в дыру напротив, Кир размышлял, способна ли тварь вроде тех волков преодолеть пропасть. Раз Долгой горой не пользовались так часто, как планировалось, наверняка жители Шайкаци еще не узнали обо всех опасностях, что ждут на этом подъеме.
Но никто не появлялся оттуда. Доносился какой-то мерный, мощный шум – многие системы Шайкаци продолжали исправно работать, привыкшие питать обитателей станции. Кир посмотрел на слом перекрытия, в котором обнажились скрытые коммуникации станции. Бессильно повисли жгуты проводов, скривило края вентиляционных каналов и узких технических проходов, торчали сколотые трубы. Все это казалось разворошенными металлическими внутренностями, следами смертельной травмы, нанесенной станции. А этот мерный шум был последним вдохом, последней искрой существования, от которой могли бы напитаться ее жители.
Кир посмотрел на склон, представлявший собой пейзаж окончательного разрушения: сломанные полы и потолки, примятые друг к другу, обвалившиеся, но в последний момент все-таки удержавшиеся над пропастью. Казалось невероятным, что страшный удар не оторвал металл от тела станции окончательно. Впрочем, возможно Кир просто недооценивал запас прочности Шайкаци и этому последнему вдоху суждено длиться вечно.
Кир запил последний кусок лепешки и поднялся, чтобы продолжать путь. Но, закупоривая бурдюк, замер, забыв о следующем шаге, – по руке его промелькнула тень. Несколько мгновений он таращился на кожу, после чего, сжимаясь от предчувствия опасности, вскинул голову. Никого не было. На него взирала все та же пустота, заключенная в рваную металлическую оболочку.
