– А я и не жалуюсь, – обрезал его Адане. Хотя звучал именно так. – Просто, возможно, я мечтал о большем. Но лавры первооткрывателей достались моим предшественникам. Открытия новой эпохи забрал «Имир». А я в тысячный раз смотрел на царапину в своем кабинете, думая, не является ли это все-таки древним граффити, и если да, то смогу ли я наскрести с него достаточно материала для диссертации.
– Зато теперь ты дальше всех зашел вглубь Зейко.
– Это был Ивко. Ты слушаешь меня?
– Я имел в виду из твоих коллег, – пояснил Кир.
– Передашь им при встрече о моем достижении, – безразлично отозвался Адане.
– Передам кому угодно, если ты мне все-таки расскажешь об этом.
Казалось, Адане постоянно проваливается в свои воспоминания, и каждая реплика Кира встречала его недовольный взгляд. Но он продолжал, возможно, озвучивая то, о чем и так теперь думал:
– Ивко был одержим идеей путешествия вглубь станции. Не так одержим в целом, как после выхода оттуда, поэтому говорил достаточно убедительно. Он сказал, что встретил человека, который пришел к нему с Зейко. Сказал, что, конечно, не поверил бы ему, но тот, по его выражению, «принес весть из прошлого, передать которую никто другой не мог бы». Расспросить бы, что это значит, но тогда, на волне всего произошедшего, я об этом даже не задумался. Такова уж эта загадочная станция: ты вставляешь в предложение слово «Зейко» и можешь нести любую чушь. А главное, якобы сказал этот человек, что мы все сможем спастись, только если доберемся до центра Зейко.
– Я слышал, что глубины станции не очень дружелюбны.
– Смертельно опасны, – конкретизировал Адане. – Но я довольно быстро согласился. Я был в отчаянье – весь мир в труху. Мне некуда было себя деть и некуда двигаться. По привычке я бродил по Зейко, делал какие-то пометки, изучал старые находки. Все чаще, доходя до края исследованной зоны, я задумывался – а не рвануть ли дальше? Ивко со своим предложением подоспел вовремя. Полные энтузиазма о своем предприятии, мы не хотели превращать его в путешествие в один конец. Историю исследования внутренних секторов Зейко окружало немало загадочных происшествий и жутких слухов. Люди пропадали или оказывались на грани сумасшествия, привычные коридоры меняли очертания, а там, где прежде был выход, оказывался тупик. Говорили о пробудившихся строителях станции, жестокой защитной системе, первой экспедиции в недра, сошедшей с ума и ставшей каннибалами. Мифы и легенды Зейко, том первый. Вдвоем в такую глушь соваться не стоило.
– И многих не испугали легенды?
– Первым мы обратились к Владлену, – челюсть Адане свело на этом имени. – К тому времени он уже полюбил свои «прогулки», как он выражался. Бесцельные блуждания по давно исхоженным коридорам, – сцедил он. – Говорил, что в безмолвии и покое Зейко вновь обретает почву под ногами. И даже больше: что после хаоса Шайкаци находит там какое-то понимание, смысл, который нашептывает тишина станции. Осознавая тогда, как это звучит, при мне он посмеивался над своими словами. Еще он говорил, что чаще, чем когда-либо раньше, думает над тайной Зейко, словно переданной ему пропавшими учеными, и что она ему теперь кажется ближе, чем когда бы то ни было. Когда я предложил ему самую долгую прогулку, на которую он может рассчитывать, он тут же дал добро. С нами пошли еще трое – мои и его товарищи. Вооружившись чем попало, мы поднялись на лифте в Зейко, за один переход миновали исследованные территории и углубились в неизвестные земли.
– Владлен не дошел до конца. Что с ним случилось?
– Случилось то, что Владлен – идиот! – изо рта Адане брызнули слюни. – Связь с реальностью он начал терять к исходу первого дня. Приобрел отупело-восторженное выражение, таращился в потолок, стал отвечать невпопад. В какой-то момент стал порываться вести нас согласно своим предчувствиям и дважды возвратил к пройденным развилкам. Во второй день он упал на колени, залился слезами, стал бормотать: «Я понял, я все понял…» Мы ждали, когда его безумие схлынет, но он сперва уговаривал нас остановиться, твердил, что мы должны осознать все сами, а потом просто ушел.
– С кем-то еще произошло подобное?
