– Лучше слушай дальше, – сказал Адане, точно произнес угрозу. – К некоторым вещам мы были более или менее готовы, изучив записи прежних исследователей. Но потом нам стали встречаться вещи, о которых, возможно, могли рассказать только те из них, кто исчез навсегда. Сперва, когда мой друг попытался получше изучить выдвинутую из стены плитку, перед ним, прямо из этой стены, выросла какая-то штука. Не знаю… проволочный человек, только проволока толщиной с ногу. Мы даже не успели испугаться, а он отбросил моего друга метров на двадцать, исчез, вырос из пола прямо передо мной и швырнул тоже. К счастью, на этом атака закончилась и мы смогли уйти. Но… да, возвращаясь к твоему вопросу, произошло. Другой наш попутчик, который слушал последние речи Владлена как проповедь, ушел в себя после этого происшествия, а спустя несколько часов сказал, что мы лезем в то, чего не понимаем, в то, к чему не готовы, что должны проявить терпение и смирение и прислушаться к Зейко. Мы вроде успокоили его, но ночью он сбежал и никто больше не видел его.
– Мы точно решаем остановиться на термине «безумие»? С учетом Ивко как минимум половина вашей группы будто бы видела или слышала что-то…
– Не половина – все. Каждого, кто уходил вглубь Зейко, преследовали странные видения, люди могли впасть в транс или обнаружить в своей голове удивительные образы, только что во всей яркости внушенные им. Это состояние обычно не продолжалось долго: достаточно было сосредоточиться на работе, передохнуть во внешних секторах и произошедшее таяло, как сон. Но мы шли уже несколько дней. Вся работа, что у нас была – это переставлять ноги шаг за шагом, а передохнуть мы могли только среди призраков, – приглушенно говорил Адане, глядя в темноту за сценой. Внезапно голос его окреп и он повернул искривленное презрением лицо к Киру. – Однако, в отличие от идиотов, я понимаю значение слова «галлюцинация». Древняя станция, втиснутая в аномалию, которая, естественно, влияет на организм человека. Глухие коридоры, безлюдье, какие-нибудь механизмы, генерирующие мощные поля, защитные системы, которые, несомненно, имеют и психотропные свойства. А мы к тому же спускались столько дней, экономя пищу и воду, да еще прямо в начале спуска столкнулись с истерикой одного мудака. Сегодня я удивляюсь лишь тому, что среди нас оказалось всего три идиота.
– И Ивко идиот? – обиделся Кир за своего первого знакомого на Шайкаци.
– Ты сомневаешься в распространенности идиотов в мире? Поживи в этой общине, ты будешь сомневаться в распространенности разумных людей.
Кир не нашел слов в подтверждение полной адекватности Ивко и Адане продолжил:
– Мы потеряли еще одного. Он шел чуть позади, когда мы услышали его крик. Увидели, как его что-то втянуло в стену, а когда осмелились подойти, то оставалось только провести рукой по ровной поверхности. До центра было недалеко и мы решили дойти до конца. Вскоре мы, казалось, приблизились к тому, ради чего все затевалось. Перед нами были огромные двери, сделанные как будто из золота. Ивко назвал это вратами Иакова. Понятия не имею, что он имел в виду. Признаюсь, я думал, что он поддастся безумию раньше. Но его одержимость была концентрированной, сфокусированной на сердце Зейко, и он шел с упрямством фанатика, отгоняя другие наваждения. Впрочем, этим я сам походил на него.
– Куда вели эти ворота? – понизив голос, спросил Кир.
– К чудовищам, – спокойно ответил Адане. – Всего лишь к чудовищам. Когда двери открылись, на нас бросились какие-то человекоподобные твари, напоминавшие плохое изделие гончара – глиняного цвета, слепленные кое-как. Они были довольно слабы и легко рассыпались, но их было так много… Мы потеряли еще одного и остались с Ивко вдвоем. Глядя на убитого друга, я сказал, что с меня хватит. Я сдался. Я… – он отвел взгляд. – Я не кричал, не бился в слезах, но, наверное, можно сказать, что я сорвался, где-то внутри. Я был у самой цели, но почувствовал, что больше не выдержу.
– Что Ивко?
– Во время сражения выяснилось, что в ворота встроен странный замок. Он, похоже, только один раз отпирался каждому человеку, неважно, пытаешься ты выйти или войти. Ивко свою возможность израсходовал, но нас оттеснили и ворота закрылись. Теперь их открыл я. Мы постояли на пороге и обнаружили, что, пока кто-то находится здесь, створки не смыкаются.
– Значит, ты в любом случае должен был остаться там.
