Когда они приблизились, Кир заметил, что почти все сколы были светлыми – свежими, словно работа началась только что. В глубине метались огоньки фонарей, выхватывая на фоне неровной стены взмахивающие топорами фигуры.
– Зачем на космической станции топоры? – спросила Райла.
– Как видишь, – кивнул Ли в проход, – дрова рубить.
– Серьезно.
– Кабели при пожаре отсечь. Удобный рычаг, чтобы двери вскрывать. Кожухи взламывать, чтобы срочно до какой-нибудь коммуникации добраться. Универсальный инструмент.
– Как работа? – крикнул в древесную пещеру Саймо. Райла попробовала один шип пальцем и, шикнув, замотала рукой. Ли стащил одну висевших возле арки маек и растянул ее, чтобы показать обилие дырок, продранных шипами, и бурые разводы.
Топоры стихли. Чья-то невнятная фраза, ответный возглас; потом поднялся шорох, ставший приближающимся грохотом. Отряд отпрыгнул в стороны и на свет выбрался один из рабочих, везя перед собой при помощи столешницы груду обломков. Одна рука его была сильно порезана и по всей длине ее протянулась короста крови, расписанная каплями пота; мелкие царапины были повсюду.
– Не развернешься! – возмутился он, облокотившись на свою лопату. – Один раз топором взмахнул – три раза порезался! Эти сволочи зарастают в момент! Мы уже раз пять вход обновляли!
– Тропа зарастает? – уточнил Саймо.
– Еще как!
– Далеко до конца?
– Да просвет уже! Мы там и не рубим последние полчаса, вас ждем. Пока стены обновляем, – лесоруб отвез кучу подальше и стал раскидывать ее по обочине ногами.
– Что видно? – осведомилась Райла.
– Что здесь видно, то и там.
– Где Разная собака? – спросил Саймо.
– А пес ее знает.
Командир «Первых людей» наметил задачи:
– Будер, Ли, смените людей. Райла, будь наготове с оружием. На ту сторону пока не суйтесь. Мы с Киром пройдемся по школе, приведем пса и посмотрим, куда он попробует нас заманить.
Будер кивнул, стянул лучемет и, низко пригнувшись, нырнул в пещеру. Ли остался у входа. На недоуменный взгляд командира он ответил:
– А через него второй хрен пролезет. Сейчас обратно выбираться будут.
– Не засиживайся. – Отвернувшись, Саймо обратился к лесорубу: – Проход мы доделаем, но вы должны помочь здесь: до лестницы коридор нужно очистить от щепок. Если нам придется отступать, нельзя, чтобы они мешались под ногами.
Колодинский сотрудник, закатив глаза, непонятно качнул головой. Саймо принял это за обессиленное согласие и, хлопнув Кира по плечу, повел за собой. За их спинами с невнятным ворчанием выбирался из пещеры Будер. Подтрунивания Ли заставили его шумно ругаться.
На безмолвном этаже они разделились. Поначалу Кир старался держать командира в поле зрения, но тот, поблуждав поблизости, отправился выше, на спортивные площадки. До привыкшего к тишине слуха вновь стал доноситься шорох снизу, но, проникавший через разные проходы, разносившийся по просторному залу, он казался звучащим не из одной ясной точки, а из-за книжной стенки, из-за ближайшей двери, из-за поворота и прямо за спиной.
Кир обходил затухшие пузыри классов, пытаясь отделаться от ощущения, что слышит чьи-то шаркающие шаги позади себя. Несколько раз он оглядывался, чтобы вновь увидеть тихое помещение. Он представлял прежние дни этого места, но видел перед собой только тени, призраков, никогда не бывших живыми. Словно не это запустение являлось недавним, а присутствие людей было мимолетным, случайным в вечном безмолвии давно мертвой станции. Немного жизни, взятой в аренду у бесконечной смерти.
…Кир нашел Разную собаку в коридоре, ведущем к служебным помещениям. Сюда она, видимо, пришла, чтобы утолить жажду у питьевого фонтанчика. Здесь же она легла, привалившись к пальме, растущей из земляного круга в полу. Саймо застал Кира, сидящим рядом, с бессмысленной улыбкой глядящим на зверя. Сложив морду на лапы, пес выжидающе смотрел на человека. Закрученный хвост приветливо бил то по стволу, то по пыли. Плоть от плоти станции: серое тело на сером полу. От надгробий стен его отделял белый цвет брюха и вытянутой морды.
Кир протянул руку, и пес, будто только и ждал приветливого жеста, вскочил. Саймо потянул шокер, однако зверь лишь обнюхал «хозяина», гавкнул, признавая, и сильнее завилял хвостом.
– Твой? – спросил командир «Первых людей».
– Мо-ой, – ласково протянул Кир. – Его зовут Пит.
– Будь осторожнее.
– Да ты что, это же мой Пит, – засмеялся Кир, почесывая взволнованно вертевшегося питомца.
Саймо с расстановкой поправил его:
– Это не твой пес. Это Разная собака.
Кир сбросил какое-то оцепенение. Улыбка стерлась, взгляд стал хмурым; только рука машинально продолжала чесать за ухом неизвестное существо.
– Что-то вроде гипноза? – осведомился Саймо, внимательно осматривая пса.
Кир отнял руку и задумчиво посмотрел на командира.
– Не то чтобы… – неуверенно начал он. – Но какое-то странное, светлое чувство. Детство. Как сон, мечта. Там, где все могло начинаться. Когда все было возможно.
– О чувстве эйфории нам рассказывали. «Когда все было возможно»… Хорошее чувство. Кто бы не захотел вернуться?
