Ли не пошевелился и промолчал. Было не очень ясно, чего он добивается от Бардзо. Командир «Семерок» пристегнул бомбу обратно. Расслабляясь, он выдохнул, двумя руками потер бороду, будто стирая напряжение.
– Ну а чего нам этот Мафусаил? – без агрессии сказал он. – Труп, до которого коснуться страшно. А вокруг норы мы, конечно, проверили. Ничего там полезного нет.
– Так и ничего? – уточнил Ли.
Бардзо во вновь накатывающем бешенстве взглянул на него.
– Нет, блин, там валяется ссаный Святой Грааль и связанная мисс Земля. То, что я называю «ничего».
– Я в смысле, как там вообще? – миролюбиво пояснил Ли.
– Там нора, Ли, – с беспощадной очевидностью ответил Бардзо. – Долбаная нора посереди комнаты. Обложенная тряпьем, щепками и прочим дерьмом. Мы посветили внутрь, но свет до краев не добивает. Эха нет. Прет холод. Я предложу эту нору завалить и запаять на хрен. Но это уж, – с какой-то хищной ухмылкой сказал Бардзо, – если Оранжерея позволит.
– А почему Оранжерея не позволит? – не выдержал Кир, вновь ощущая, как разговоры вокруг обтекают какую-то известную всем историю. – Разве это не в общих интересах?
Бардзо впервые осмысленно взглянул на него. Прищурился, выделяя его черты из полутьмы. Наконец, узнал.
– А, ты, который прилетел, – безразлично произнес он. – Спасибо, что выручил.
– Сделал все, что мог, – сквозь зубы ответил Кир.
– Бардзо, он так же застрял, – без энтузиазма, но все же вступился за товарища Ли.
– Да я ж без претензий. Прилетел – добро пожаловать в нашу чертовщину.
– Про Оранжерею-то скажи, – напомнил Ли.
– Оранжерея попросту не пустит вооруженных бомбами разведчиков Порта на территорию, которую считает своей. До норы мы прошли через дыры, которые оставил Мафусаил, минуя блокпост. Но скоро стерва узнает о том, что мы прибрали их мусор, и рано или поздно возле там появятся их разведчики.
– И что они сделают? Нападут на вас за нарушение границы? – с каким-то неприятием, как нечто абсурдное предположил Кир.
– Ну, это зависит от того, кого ты встретишь, – меланхолично прикидывал Бардзо. – Какой-нибудь ублюдок вроде Газо продырявит тебе башку, не спросив имени, злобная шлюха Аалия, улыбнувшись, застрелит в спину, а с Гурчичем, например, можно даже перекурить между делом. Только убраться все равно придется. Но мы хоть успели все сфотографировать. Сейчас покажу.
Бардзо развернул на столе галерею. Он задержался на снимке поверженного Мафусаила. С волнением Кир разглядывал еще существо, которое мог бы встретить в коридорах Шайкаци. Создание действительно напоминало дерево: волокнистые коричнево-зеленоватые конечности, высохшее туловище-ствол, пальцы на руке, поднятой над телом в посмертном изломе, напоминают тонкие отростки ветвей. Чудовище сильно разломало взрывом. Из развороченного бока вывалилась какая-то ветошь, как будто матерчатые мешочки, служившие Мафусаилу органами. Весь он был опален, по краям многие раны тлели углем. Одну руку ему грубо выворотило, остатки конечности торчали щепками. Кир замечал в свете фонаря красноватые оттенки – по жилам существа медленно и тонко, но текла кровь.
Другой снимок. Посмертный портрет Мафусаила. Узкое вытянутое лицо того же болотистого оттенка, как будто лишенное кожи или имевшее кожу столь тонкую, что проглядывались все жгуты мышц. Глаза остались открытыми, мелкие, с болезненно неровной поверхностью, с коричневыми белками. Провалившийся нос и тонкие черные губы, приоткрывшиеся в болезненной гримасе и показавшие гнилушки зубов. Серебристые волосы облетели, лишь отчасти сохранившись неухоженным кустом бороды и космами на голове.
К Киру пришло неуютное понимание того, что во всем этом сохранились человеческие черты. Сейчас это было лицо чего-то древнего, затерянного во времени, как мумия, уставшего, но сохраненного, чтобы двигаться, дышать, бесконечно живущего за мгновение до смерти и затягивавшего все вокруг в чудовищную пропасть небытия. Но было ли это создание таким изначально?
– Это ведь похоже на человека… – пробормотал Кир.
–А у меня тень от члена похожа на профессора в котелке, – отозвался Бардзо, заставив Ли поморщиться от этой образности. – На Шайкаци чертовщину ты встретишь любой формы. Хрен знает, что это такое. Говорят, что Мафусаил – это воплощенное время. Секунда, за которой гонялись на Зейко. В таком случае эксперимент мы закончили, пора нас забирать, а? – подмигнул он Киру.
– Кто говорит-то? – скучающе спросил Ли.
– А, был в тех краях один мужик. Еще давно. Все наблюдал, выяснял, как к нему подобраться. Ха! Вот как, – тронул Бардзо бомбу. – Ну и, короче, объявил, что происходящее является темпоральным коллапсом, зафиксированным в мировой линии объекта «Мафусаил».
– Вот все и прояснилось, – кивнул Ли.
– На блокпосте каждый раз это цитируют, когда разговор о Мафусаиле заходит. В честь этого шизика еще черту какую-то назвали возле Оранжереи.
– Сайкева, – машинально сказал Кир.
– Ага, – с любопытством взглянул Бардзо. – Ты смотри, а он смышленее тебя, Ли, скоро тебя попрут из отряда.
– Да пошел ты, Бардзо, – окрысился Ли.
