— Что ж, извольте. Наш Шеф принял решение направить вместе с вами Жана Ивановича. Он окажет всемерную помощь полковнику Баровичу и подполковнику Булавину, естественно вам. Жан Иванович, как никто другой знает все схемы и возможные варианты хищений и казённых махинаций среди чиновников и военных. Он наделён правом вести расследование и проводить аресты в случае необходимости. Местное жандармское управление окажет вам всемерную помощь. Думаю, Жану Ивановичу, может понадобиться ваша помощь, полковник, особенно силовое прикрытие. Удаленность от столицы, особенности местных реалий вызывают опасение за жизнь Жана Ивановича.
Наблюдаю за реакцией советника. Явно не трус, мужик с характером.
— Когда вы планируете отъезд? — спросил советник. Надеюсь у вас найдётся свободное место?
— Конечно, Жан Иванович. 3 марта. В данный момент я проживаю в доме князя Андрея Долгорукого. Он мой начальник штаба, едет с нами. Готовьтесь Жан Иванович.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, 3 марта непременно буду.
Куликов встал и попрощавшись, вышел из кабинета.
— Пётр Алексеевич, его высокопревосходительство, просил передать вам свою личную благодарность и поведать вам о том, что его величество доволен вашей службою. Не знаю, во что это выльется, но Император посетовал, что вас уже нечем награждать.
— От чего же, было бы желание, а чем наградить всегда можно придумать. — вставил я быстро своё мнение.
Дубель рассмеялся.
— Право слово, Пётр Алексеевич, за словом в карман не полезете. Хочу вас обрадовать, цесаревич будет лично следить за выполнением всех приказов государя по отношению к вам.
— Он что знает о наших планах? — удивлённо спросил я.
— Нет, но цесаревич не глуп и подозревает, что намечаются серьёзные события связанные с вами. Поэтому, он будет внимательно отслеживать вашу службу на Кавказе. Как мне кажется он твердо намерен заполучить вас в свой ближний круг. Постарайтесь перед отъездом навестить цесаревича, уверен, это будет благосклонно принято.
Мы ещё час говорили с Дубельтом прежде чем расстаться. Когда мы возвращались, полковник Лукьянов посетовал.
— Эх, ваше сиятельство, как бы мне хотелось поехать с вами на Кавказ.
— Лев Юрьевич, оставьте вы это «сиятельство», мы же с вами свои люди. Или я ошибаюсь?
— Конечно, Пётр Алексеевич, с удовольствием, почту за честь, быть для вас своим. — улыбнулся он.
— Так в чём заминка, поедемте со мной, дел предстоит….
— Просил его высокопревосходительство, отказал. Только после того, когда закрою польский вопрос. Возможно приеду позже.
— Приезжайте, Лев Юрьевич, спокойней на душе, когда рядом с тобой надёжные, боевые товарищи. — я посмотрел в глаза полковнику. Он некоторое время раздумывал и потом кивнув, ответил.
— Благодарю, ваше доверие для меня много значит.
— Мне кажется, мы едем не домой? — заметил я.
— Простите, Пётр Алексеевич, пока вы беседовали с Дубельтом, его высокопревосходительство просил вас посетить его, за одно. Как я понял, вопрос связан с цесаревичем.
Зимний дворец. Кабинет Бенкендорфа.
— Здравия желаю ваше высокопревосходительство.
— Здравствуйте, граф. Простите за столь частое беспокойство, но в связи с вашим скорым отъездом вынужден торопить события. — улыбнулся Бенкендорф.
Я еле сдержался, чтобы не высказаться по поводу извинения столь высокопоставленного лица. Изобразил вежливость и внимательность.
— Хочу просить вас, граф, изложить мне более последовательно ваше видение охраны первых лиц. Его высочество вывалил на меня все сведения и содержание ваших разговоров с ним. Мне бы хотелось услышать и систематизировать их.
— Ваше высокопревосходительство, по просьбе цесаревича, я коротко, в программном виде набросал черновики. Думаю разобраться в них не составит труда.
— Замечательно, привезите их и дайте краткое пояснения. Я приглашу заинтересованные лица.
Пришлось ехать за черновиками. По прибытию обратно, застал в кабинете Бенкендорфа жандармского полковника и полковника полиции.
— Позвольте вам представить, граф Иванов-Васильев. Начальник охранного отделения дворцовой полиции полковник барон фон Гаус и полковник, князь Остерман, начальник жандармского отделения дворцовой охраны. — указал Бенкендорф на присутствующих. Дубельт сидел в стороне незаметно наблюдая за всеми.
