По равнодушным и не заинтересованным взглядам было понятно их отношение ко мне, ' казачьему выскочке', который собрался давать советы многоопытным профессионалам. По большому счёту мне не очень хотелось влезать в эту дворцовую кухню. Положил на стол Бенкендорфу папку с моими черновыми набросками. Он кивком предложил мне сесть и быстро стал просматривать записи. Полковники вообще не смотрели в мою сторону, молча занимаясь своими делами. А я наоборот смотрел поочерёдно на каждого своим фирменным взглядом составляя приблизительный портрет каждого. Через пять минут они оба заёрзали и стали чувствовать себя, как не в своей тарелке. Особенно суетился князь Остерман. Было в нем, что-то скользкое и неприятное. Барон напротив, хоть чувствовал себя не очень комфортно, но хоть пытался сопротивляться моему взгляду. Бенкендорф наконец оторвался от бумаг.
— В принципе я понял ваши мысли граф, уточните только некоторые моменты. Маршруты следования? Сидите граф.
— Проанализировав покушение я сразу задался вопросом, он на поверхности. Преступники знали точный маршрут движения кортежа, время его появления, количество охраны. Я уверен, что охрана дворца и мест пребывания императорской семьи состоят на должном уровне, а вот нахождения членов императорской семьи вне дворца, сильно хромает. Основным моим предложением является введение телохранителей осуществляющих ближнюю охрану первых лиц. Не просто, еще несколько человек толкающихся около охраняемого лица, а профессионально обученных бойцов. Человек двадцать, десять смен по два и пять смен по четыре. Они должны осуществлять охрану при выездах охраняемого лица. Повторяю, профессионально обученных. Хорошие воины, солдаты, офицеры, адъютанты, флигель-адъютанты, это всё не то. Там ещё мои заметки по созданию штурмовых подразделений в вашем корпусе. Снаряжение, вооружение, и некоторые схемы действий в городских условиях. А по поводу охраны первых лиц, течёт у вас господа, кто-то сливает информацию на сторону. Я никогда не сталкивался с подобной службой и поэтому могу заблуждаться или вообще ошибаться. Охрана первых лиц государства это очень ответственная и трудноисполнимая служба. Так что будьте снисходительны к моему дилетантскому подходу. После моего выступления началось более подробное обсуждение проблемы. Все кроме князя Остермана активно участвовали в разговоре.
— Благодарю вас, граф. Вы можете быть свободным.
Облегчённо выдохнув я быстро удалился. Только я собрался выйти из дворца полковник Лукьянов притормозил меня.
— Повремените, Пётр Алексеевич, ещё не всё. Через минут двадцать нас пригласили в кабинет. Бенкендорф усмехнулся увидя недовольство, мелькнувшее у меня на лице.
— Петр Алексеевич, ещё минуту терпения. Виконт Кэмптон и Стенфорд срочно убыли в Англию. Думаю наше послание дойдет до нужных людей. Скажите полковник, когда вы планируете убыть на Кавказ?
— 3 марта, ваше высокопревосходительство. С заездом в Москву. Планирую в начале апреля быть у себя на базе. В конце апреля открываются горные перевалы и начнётся осуществление плана А.
— Как вы сказали, план А, хорошо, пусть будет так. Полковник Лукьянов рвется на помощь к вам. Как вы смотрите на это?
— Я только за. Армейская разведка сильно хромает. Предшественник подполковника Шувалова совсем не занимался ею. Многое у нас не то что хромает, а просто лежит на смертном одре. Очень надеюсь на надворного советника Куликова. Надо непременно начинать борьбу с коррупций и казнокрадством.
— Ну, ну, Пётр Алексеевич, помните о главной своей задаче. Остальное второстепенно для вас. Прошу вас помнить и взвешенно подходить к решительным действиям по отношению к неприятным событиям, которые непременно возникнут у вас. Неприятности неизбежны, но отвечать на них необходимо расчётливо. — Бенкендорф откинулся на спинку сложив пальцы домиком. — Полковник Барович опытный и достаточно весомый человек в Кавказском округе. Не сочтите за труд посоветоваться с ним.
Помолчав добавил уже мягче.
— Остаётся только пожелать вам удачи, граф.
— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство. Единственно, что могу пообещать, приложу все свои силы и умения.
Когда долго готовишься к отъезду начинают одолевать мысли, что что-то забыл. Поэтому решительно пресёк свои сомнения и третьего марта, как планировал, выехали из Петербурга. Жан Иванович по началу смущавшийся в компании столь сиятельных лиц, быстро освоился. Лицо Андрея посветлело и радостная улыбка не покидала его. Петербург явно утомил Андрея. Моя банда, переодевшись в полевки, тоже не скрывала своей радости. Наша простая жизнь на Кавказе была куда спокойней этой столичной суеты.
— Жан Иванович, нам предстоит много работать вместе, поэтому давайте сразу договоримся. Мы с князем люди простые и когда в своём кругу общаемся без чинов и церемоний. Я прав, Андрей Владимирович? — повернулся я к Андрею.
— Конечно, командир.
— Я не против господа. — обрадовался Куликов.
