— Пётр Алексеевич, вы вовремя! У нас здесь такое творится! Даже не знаю, хорошо это для нас или плохо. Хайбула отошёл от Абдулах-амина, отказался от джихада и сел в селении Картах, объявив себя ханом Аварским. — Он встал из-за стола и принялся ходить по своему маленькому кабинету. — Нет, я решительно не знаю, что думать по этому поводу. Что же вы молчите, Пётр Алексеевич?
— Александр Константинович, пожалуйста, не волнуйтесь. Я думаю, нам не стоит сильно переживать по данному поводу. Разлад между Хайбулой и Абдулах-амином не повредит нам никоим образом. Будем наблюдать и усиливать свои границы.
— Вы уверены?
— Не полностью, но с высокой долей вероятности — да, уверен.
Первыми на нашем пути были терцы, сотня Веселова. Чрезвычайно обрадованный привезённому оружию, он с гордостью стал показывать свою базу. Ерёма быстро набрал сотню и, имея опыт службы в отдельной сотне, оперативно создал укрепления и построил нужные помещения. Место им было определено на месте разорённого форпоста. Сотник толково разместился: восстановил старые укрепления и дополнил их новыми. Хороший инструмент, достаточное количество рабочих рук и огромное желание стать пластунами воодушевляло всех бойцов в сотне. Веселов построил личный состав и представил меня, Андрея и других начальников батальона. Подразделение было сформировано, проходило обучение. Все получили новое оружие и недостающее снаряжение.
— Сотник, молодец! Прими мою благодарность. И вы, господа младшие командиры! Благодарю вас за добросовестное несение службы. Все свободны. Ерёма, останься. — Дождался, пока мы останемся одни. — Патрульную службу наладил?
— Да, командир. Ходим двумя десятками. До станицы — вёрст десять. Здесь часто проходили мелкие банды. Два хутора разграбили, что за нами были, ещё до нас. Подловили две банды — пять и семь человек. В плен сдаваться отказались, — улыбнулся сотник.
— Хорошо. Тихон отберёт у тебя пятьдесят кремнёвок, пистолеты — сколько есть. Получишь восемьдесят рублей.
— Не вопрос, командир, — кивнул сотник.
— Завтра утром пойдёшь со мной. Возьми с собой хорунжего и пять десятников. Драгун, что со мной пришли, включи в обучение. Пусть с твоими на патрулирование сходят. Десятника опытного к ним приставь, чтобы мог объяснить и показать, что и как.
— Сделаю.
— Всё. Завтра в дороге объясню.
Ранним утром мы выехали объявленным составом. В фуре Тихона лежало сто ружей и пятьдесят семь пистолетов — разных систем, но все рабочие. Два бочонка пороха.
— Едем в Картах, — коротко бросил я.
Ерёма удивился, но благоразумно промолчал. К вечеру, преодолев сорок вёрст, мы остановились лагерем. Эркен с Асланом, получив мои инструкции, уехали в Картах. Поздно вечером, уже за полночь, приехал Хайбула с Гасаном и двумя телегами.
— Ас-саляму алейкум, Иван, — поздоровался со мной Хайбула, соскочив с лошади.
— Ва-алейкум ас-салям, Хайбула.
Мы аккуратно приобняли друг друга, этим самым подтверждая радость встречи и добрые намерения.
— Я привёз, что обещал. Сто ружей, пятьдесят семь пистолетов, порох, свинец и всё, что необходимо.
— Очень вовремя, Иван! Благодарю тебя, — вырвался вздох облегчения.
— Давай присядем, — пригласил я к костру Хайбулу. Гасан приступил к перегрузке оружия.
Хайбула не отказался от каши и чая. После ужина он откинулся. Лицо его было уставшим, но решительным. Он спросил меня:
— Ты всё знаешь, что произошло после моего объявления?
Я молча кивнул.
— Абдулах-амин собрал наибов и объявил меня клятвопреступником и предателем. Я вне закона. Султан придёт убивать меня, придёт не один. Даже не знаю, сколько их будет. Сейчас у меня полторы сотни воинов, но нет оружия. Нужно ещё. Хамид прислал гонца. Это он рассказал мне, что происходило на совете. Султан хочет совершить набег на меня, а потом пройтись по вашей линии. Ждёт сбора урожая, чтобы собрать налоги. На совете не были Хунзахские беки, Дасенруховцы, Андалинские, Соргатлинские тухумы. Абдулах-амин призвал всех, кто предан ему, встать под руку Султана. Хамид предполагает, что из Чечни придёт не меньше тысячи воинов. На призыв откликнулись кумыки, лезгины, ботлийцы, метлины, множество мелких групп и общин. Приблизительно около двух с половиной тысяч, может быть больше. Я один не смогу противостоять ему, как бы ни были отважны и умелы мои люди.
Хайбула уставился немигающим взглядом на огонь.
— В открытую никто меня не поддержал и помощь не предлагал. Даже соседние Гунчи и Аргалак молчат, — в его словах прозвучала горечь. — Хамид думает. Его помощь могла бы сильно выручить меня. Карахцы — умелые и отважные воины. Он может собрать три сотни. Скорее всего, Султан заставит его выступить против меня.
Ситуация для Хайбулы складывалась отчаянная; понятно, что он один не устоит.– Хайбула, — сказал я твёрдым голосом, прерывая его тяжкие думы, — не сомневайся и делай своё дело. Я помогу тебе, как и обещал. К концу августа мой батальон, частично, будет стоять у старого форта. Паша, позови Ерёму с его людьми!
Вызванные подошли к костру.
— Присаживайтесь. Если кто не знает, это Хайбула.
