— Я в своем уме и при памяти. Вы не торопитесь с выводами, выслушайте меня спокойно до конца. Мои полномочия санкционированы на самом высшем уровне и у меня есть право на все мои действия, за которые я буду нести полную ответственность. Раскрываясь перед вами, Николай Леонидович, преследую лишь одну цель. Дать вам возможность показать себя, в данной ситуации, дальновидным и умелым стратегом, который быстро оценил ситуацию и предпринял успешные действия силами вверенного вам Кавказского казачьего войска. Поверьте, в свете грядущих событий, это действие вам зачтётся. Я в своем итоговом рапорте, об успешно проведённой операции, упомяну не только о вашем понимании, но и активном участии в её разработке и проведении. Ещё раз повторяю, только из уважения к вам, Николай Леонидович и помня ваше доброе отношение ко мне. Вы готовы узнать подробности?
— Право слово, Пётр Алексеевич, не знаю, что ответить вам. У меня в голове полный сумбур и не понимание. Вы можете толком объяснить мне, чего вы добиваетесь и что вы ждёте от меня?
— Вы даёте мне слово, что весь разговор останется между нами?
— Да, даю слово. — После минутного размышления сказал Атаман.
— Хорошо. Первое, Николай Леонидович, в Кавказском округе ведётся тайная аудиторская проверка интендантской службы. Мы все не без греха, поэтому прошу вас, по возможности, почистить за собой все ваши сомнительные дела. Второе вы совершенно правы в том, что участие моего батальона, с учётом слабой подготовки трёх новых сотен, чревато большими потерями. Прошу вас разрешить мне привлечь к участию в боевых действиях некоторые сотни казачьих полков. На моё усмотрение. Я хочу не только отбить набег, но и нанести максимальный урон врагу. Поражение должно не только ослабить, но и нанести моральный урон всему движению Абдулах-амина. Сломать их дух.
— Сейчас все становится понятным — облегченно вздохнул Колосов. — Давайте теперь думать и определяться, какими силами я могу подкрепить вас, и как вы мыслите проведение всей операции.
Я, тоже облегченно вздохнув, принялся излагать и рисовать на бумаге приблизительный план моих действий. Мы просидели около двух часов.
— Хорошо, Пётр Алексеевич, завтра я лично подготовлю приказ дающий вам право на привлечение личного состава шести полков.
Да, ещё, благодарю вас за доверительное отношение ко мне. Ценю его и не забуду. — Сказал он смутившись.
— Всего доброго, Николай Леонидович. Завтра утром непременно буду у вас.
На следующий день, получив на руки личный приказ атамана, отправился в штаб линии к подполковнику Шувалову.
— Здравия, Александр Константинович.
— Здравствуйте ваше сиятельство, — обрадовался Шувалов, поднимаясь из-за стола.
— Зашёл к вам, Александр Константинович, поделиться последними разведывательными сведениями.
— Так, так, я вас внимательно слушаю, — подполковник сразу стал серьёзным.
— В сентябре возможен большой набег непримиримых. Основная их цель Картах, показательное уничтожение Хайбулы. Основной маршрут движения с северо-востока на юго-запад.
Я указал на карте предполагаемое направление. Уверен не удержатся и попробуют потрепать пограничные селения и посты. Вероятность нападения велика. Думаю лишняя бдительность не помешает. Большего сказать не могу, — посмотрел в глаза Шувалову, — но, посоветую вам к началу сентября создать небольшую, подвижную, конную группу в две сотни сабель и сосредоточить их здесь, указал я на карте место сосредоточения. Поставьте командиром толкового офицера и предупредите его о выполнении моих приказов, на всякий случай.
Шувалов внимательно посмотрел на меня.
— Что-то серьёзное — задумчиво потянул он.
— В начале сентября будет вам полуэскадрон со мной во главе.
— Нет необходимости в вашем личном участии. — уточнил я.
— Э. нет — усмехнулся подполковник. — Чую очередную вашу авантюру, но, как показывает жизнь, после неё раздают пряники. Я, знаете ли, очень уважаю пряники. — улыбнулся Шувалов.
— Торт не обещаю, а пряники будут точно.
Мы вернулись на базу. Аслан собрал все мои заказы и сделал необходимые покупки в городе.
В штабе, не вдаваясь в подробности, приказал начать подготовку к возможному рейду. Срок готовности определил конец августа. Заехал в Семёновку.
— О, Пётр Алексеевич, а мы только сетовали, что стали редким гостем у нас — Улыбался Дорожный встречая меня.
— Здравствуйте господа, я по делу.
Коротко обрисовал ситуацию, показал приказ атамана.
— Это ж хорошо, опять дело горячее предстоит — заволновался есаул. — Может не сотню, а полторы, Пётр Ляксеич? В таком деле больше всегда лучше. Александр Николаевич, казачки ворчат, что всё Семёновцам, да Романовским достаётся. Молодь обкатать нужно в настоящей схватке.
Соловьёв молча слушал есаула.
— Верно говоришь Василий Иванович, будем готовить казачков, я сам поведу. — решительно заявил командир полка.
— Полк без головы оставив? — удивился Дорожный.
— А ты на что, Василий Иванович? Заместишь меня на время моего отсутствия. Надо и мне встряхнуться, засиделся я.
— Как прикажите, господин полковой старшина. — разочарованно вздохнул Дорожный.
