— Жив, как ни странно, даже на поправку пошёл. Ест за двоих, спит каждую свободную минуту. Разговаривать начал, а то по началу молчал больше. Выздоравливает. — усмехнулся Андрей. — По себе помню. Шелуха сошла. Мише запретил определить ему денщика.
— Что так? — уточнился я.
— Он рядовой. Как станет хорунжим, если станет, тогда и думать будем. В остальном справляется.
В штаб вошёл Паша.
— Командир, гонец от Трофима.
— Здравия, командир. Сотник просил передать. С другой стороны дальнего перевала пришёл весник. На той стороне прибыли люди Абдулах-амина с призывом идти в набег. Шапсуги, натухайцы и ещё куча всяких. Внизу, в селении Джемес, два турка и англичанин с полусотней охраны собирают отряды.
— Паша, Романа поднимай по тревоге, разведка и наши. Через час выступаем.
Не забудь три мины.
Через час мы выступили. Мои и разведка конно, стрелки Ромы на четырёх фурах. Под утро прибыли в лагерь первой сотни.
— Гонец, командир. С той стороны.
К нам подошёл горец лет тридцати. Ничего необычного, традиционная одежда, оружие дорогое. Он поздоровался со мной.
— Ты говори я буду переводить — сказал Трофим горцу. Аслан и Паша сидящие рядом со мной внимательно следили за моим собеседником.
— Я, Самир, абадзех из селения Джемес. Ты Шайтан Иван? — напряжённый взгляд горца требовал ответа.
— Нет, я его заместитель.
Трофим спокойно продолжал переводить. Тень разочарования мелькнула на его лице.
— Самир, тебе не описали, как я выгляжу?
Самир напрягся, его глаза вспыхнули яростным огнём, а рука, лежащая на кинжале, сжала рукоять. Он хотел метнуться ко мне, но его остановил Савва, ударом приклада.
— Ты не переборщил, Савва?
— Нет, командир, я аккуратно. Сейчас очухается.
— Как-то просто меня подловили. Зачем так много говорить. Резанул бы сразу и делу конец. — рассуждал я вслух.
— Так он не видел тебя, командир, решил наверняка. — Сказал Трофим усаживаясь.— Убивец какой-то неумелый.
— В следующий раз умелого пришлют, — проворчал Эркен. — Настороже надо быть.
— Могут издалека стрельнуть, из штуцера — добавил Паша.
— Могу, очень даже рабочий вариант. — вздохнул я. — Вот она, цена популярности.
Самир, туго стянутый веревками, судорожно дернулся. Савва усадил его на землю. Папаха слетела при ударе, и Самир, мотая бритой головой, медленно приходил в себя. Наконец его взгляд, уже осмысленный и полный ненависти, скрестился с моим.
— Чего ждешь, собака? Добей связанного! — зло выплюнул он.
— Думаешь, со свободными руками ты опаснее? — усмехнулся я, в голове быстро нарисовался план действий.
— Кто тебя нанял?
Самир лишь сверлил меня взглядом, полным немого бешенства, затем резко отвернулся. Говорить он явно не собирался.
— Ты храбрый воин. Пытками унижать не стану. Да и запах паленого мяса мне не нравится. — Внимательно ловил малейшую реакцию в его глазах. Страха не было. Только презрение.
— Предлагаю иное. Чистый поединок. Ты с ножом. Я с голыми руками. Победишь, завершишь свое дело. Выиграю я, честно ответишь на вопросы. Согласен?
Самир напряженно вглядывался в меня, ища подвох в каждом слове. — Все будет, как ты сказал? — голос его был хриплым, но твердым.
— Все. И после ты свободен. — Подбросил в слова немного азарта.
— Хорошо. Согласен.
Веревки с Самира сняли. Бойцы сомкнулись вокруг нас плотным кольцом. Он стянул верхнюю одежду, остался в просторной рубахе. Я скинул все снаряжение, почувствовав облегчение и свободу.
Савва протянул Самиру нож, рукоятью вперед. Тот ловко перехватил его, привычно взвесил в ладони, кивнул и двинулся ко мне. Его глаза сузились до щелочек. Я принял свободную стойку, дыхание ровное, все внимание на его плечи, на острие ножа.
Самир сблизился резко, без разведки. Рука с клинком взметнулась. Секущий удар в лицо! Я ждал именно этого. Резко присел, нырнул под его руку. Левой перехватил запястье с ножом, правой ударил кулаком, коротко и жестко, под ребра, в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из его груди, тело на миг обмякло. Широко шагнув назад, я двумя руками сжал его кисть и резко рванул на себя и вниз. Зашел под руку, выкручивая ее в плечевом суставе, не до хруста, не до слома, но достаточно, чтобы боль пронзила все тело. Из горла Самира вырвался сдавленный стон. Поднял его руку выше, он рухнул на колени, пытаясь ослабить невыносимое давление.
— Ты проиграл, Самир! — Голос мой прозвучал четко в наступившей тишине.
— Да… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, прерывисто дыша.
Я забрал нож из его ослабевшей руки и отпустил захват. Самир сел и осторожно массировал правое плечо, морщась и шипя.
— Ты проиграл. Слово сдержишь? — спросил я, не сводя с него глаз.
Самир лишь кивнул, губы плотно сжаты. Боль от вывернутой руки отражалась на его лице.
Мы уселись в прохладной тени под навесом фургона. Самир невольно морщился, пробуя шевелить правой рукой, плечо явно ныло.
— Говори, Самир. Я слушаю.
