— В Джемесе… — начал он, глядя куда-то поверх моей головы, — действительно сидят двое турок и англичанин. До него верста, после окончания спуска. С ними Бекеш. Он собирает отряд для набега. Уже набрал не меньше шести сотен сабель. Он и надоумил турок заманить тебя с сотней на ту сторону. Устроить засаду в конце спуска. — Самир горько усмехнулся. — Как ты любишь делать на перевалах. Туркам план Бекеша пришелся по душе. Мне предложили быть гонцом. Сулили двадцать золотых. Я согласился.
— Почему же ты решил убить меня, сорвав весь план Бекеша? — в голосе прозвучало искреннее недоумение. — Это было глупо.
Самир замолчал. Потом выдохнул.
— Твой взгляд. Как только ты посмотрел, я понял, ты знаешь про обман. Шайтан тебе и вправду помогает. А еще… — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула старая ненависть, — ты мой кровник.
— Кровник? — я откинулся назад, удивлённый. — Когда я успел стать твоим кровником?
— Ты зарубил моего брата. В том поединке с Исмаилом, — слова Самира были жесткими. Взгляд недобрый, полный обвинения.
— Ты не прав, Самир, — покачал головой я. — Поединок был честным. Их было четверо против меня одного. Твой брат сам пошел под клинок.
— О какой честности ты говоришь, Шайтан Иван, — сокрушенно, почти с жалостью прошипел Самир, — если за твоей спиной стоит Иблис?
Я демонстративно расхохотался, громко, вызывающе, чтобы слышали все вокруг.
— Я победил тебя не потому, что мне помогает Иблис, а потому что я более умелый воин! — мой голос прозвучал резко и четко. — Меня учили драться голыми руками против вооруженного. Как и всех моих бойцов. Кто-то лучше, кто-то хуже, но каждый знает, как это сделать. Будь ты в моем отряде и тебя бы научили.
Самир смотрел на меня с явным недоверием. Взгляд его скользнул к Аслану, сидящему чуть поодаль.
— Даже он? — кивнул он в его сторону, скепсис читался в каждом слове.
— Да, — ответил я коротко и твердо. — Он запросто набьет тебе морду голыми руками. И так же легко обыграет на шашках. Когда рука заживет — приходи. Проверь.
Аслан промолчал. Лишь усмехнулся в свои густые усы, взгляд его стал чуть насмешливым, как у кота, смотрящего на мышку.
— Мне нужно обдумать услышанное, Самир, — сказал я, вставая. — Прости, но пока тебе придется посидеть связанным.
— Я дам клятву! Клятву, что не сбегу! — глухо, почти рыча, пробурчал Самир, его гордость явно была задета.
— Э-э, нет, дарагой, — покачал головой я, притворно сожалея. — Клятва, данная неверному… Разве она священна? Разве Аллах, Альхамдули-Ллях (хвала Ему), осудит тебя за ее нарушение? Нет. Так что посиди пока. Освободим позже.
Его подхватили под руки и увели. В тени фургона остались я, Рома, Трофим и мои проверенные ухорезы. Рома первым не выдержал.
— Командир, а на кой-тебе был нужен этот поединок? — в его голосе звучала неподдельная тревога. — Судьбу пытать не дело! Мало ли? Порезал бы тебя этот убивец… И все!
— Рома, ты не прав. Почему?
Вопрос повис в воздухе. Обвёл взглядом присутствующих. Все молчали.
— Пытать.? Наверно, не признался бы. Видал какой волчара. — рассудительно начал Эркен. В его голосе звучали уважительные нотки.
— А так, командир его на гордость взял и честное слово. А командира нашего хоть к пушке привяжи, выстрели, всё одно вывернется и живой останется.
Все заулыбались, а я рассмеялся.
— Вот значит, как обо мне думаете, за прохвоста держите, — еле успокоился я.
— Всё верно. Пытать долго и не факт, что заговорит. Поединок, да ещё с ножом, против меня, голого. Ни шашка, ни кинжал, именно нож. Он может хорошо владеть шашкой, кинжалом, а вот ножом, навряд ли. Но у него появляется уверенность в победе. Я его ловлю на этом. Так что будем делать, голуби сизокрылые?
Вариантов особо не было. Самый простой и верный, взорвать дорогу. Сидеть и ждать их выхода в набег глупо, из-за неопределённости. Прослушал несколько предложенных вариантов, один совсем фантастический. Решил не искушать судьбу, а просто взорвать дорогу. Выполнив задуманное, через день вернулись на базу. По пути проверил выполнение сотней маневрирования, смену углов атаки, быстрое перестроение. Бойцы выполнили всё на отлично.
Первым кого я встретил на базе, был Миша. Наверно, у всех влюбленных такие глупые и счастливые лица.
— Ты чего сияешь, как новый империал?
— Да, так, просто настроение хорошее. — его лицо постоянно расползалось в улыбке.
— Не это ли твоё хорошее настроение, — кивнул я в сторону Лейлы стоявшей у входа в дом и старательно изображающую заботливую сестру, следящую за младшим братом. Она была одета в аварский наряд. Хиджаб открывал её лицо. Анвар улыбаясь по-доброму, делал вид, что не замечает переглядывание молодых.
— Смотри на меня Михаил — сказал я строгим голосом. — Я поручился за тебя перед матерью Лейлы. Сообщил, что ты дворянин и человек чести. Не дай боже позволишь себе лишнего, лично яйца отрежу.
— Спасибо, Пётр Алексеевич, за рекомендацию, но яйца зачем резать? — искренне удивился Миша.
— Чтобы не мог размножаться и плодить таких бестолковых баранов. Чего завис, пошли в штаб.
Озадаченный Михаил последовал за мной.
