Вы не можете представить, что я испытал. Сначала я не понял вопроса, когда до меня дошло я хохотал до колики в животе, а потом сам не мог толком объяснить, что это образное выражение. Узнав, что предстоит поездка в Пятигорск, бойцы стали убеждать меня, что лучше их десятка в полусотне нет и только они способны сопроводить меня должным образом. Аслан ехал молча, только когда я смеялся, он озабоченно посматривал на меня.
Весть о том, что меня наградили и выделены 5 серебряных медалей на георгиевской ленте, опередила нас. Медали для отличившихся из иррегулярных частей и милицейских подразделений из инородцев, поступивших на службу Российской империи. Малые, серебряная и золотая носились на груди и большие, серебряная и золотая, носились соответственно на шее. Награды почетные и уважаемые. Самая главная интрига в том, кого наградят. Мои сподвижники имели серебряные медали, Егор Лукич, Анисим и Степан, а Болотов старший и золотую. Такое ощущение, что на базе узнали об этом раньше нашего приезда. Поставил в известность, что завтра едем в Пятигорск, определил состав отряда, 2 подводы, Егор Лукич, Тихон, десяток Саввы в полном составе, я с Асланом. Саню пришлось включить позже. Он не услышав себя в списках надулся как ребенок показывая мне как я не справедлив к нему. В конце концов я не выдержал такого психологического давления
— Ладно, Саня поедешь, но при условии, что у тебя канцелярия в порядке. —
— Так это всегда, пожалуйста, —он достал журнал приказов, формуляры еще какую-то коробку с бумагами.
— А это бумаги, Егора Лукича, прошил как ты сказал, командир, — он указал на коробку.
— Убедил, собирайся.-
Надо признать мне нравился Саня, физический сильный, быстрый и решительный, лихой казак, но с головой дружит, не унывающий весельчак и душа компании. Первый гармонист в станице. Играл он виртуозно и пел замечательно. Видно не одно девичье сердце разбил. Происходил он из хорошего казачьего рода, правда порядком обедневшего. Отец Сани, Кондрат Бедовый, георгиевский кавалер, один из не многих в станице, в одном из боев сильно покалечился и работать полноценно не мог, часто болел по первости. В семье Саня и 2 младшие сестры, потому его как единственного сына в семье в рисковые дела не брали, и носил он серьгу в левом ухе, ношение обязательное. Была у Сани и личная драма в жизни, как же без несчастной любви, о ней мне поведал Егор Лукич, хорошо знавший отца Сани.
Полюбилась ему Лукерья, дочь Агафона Бронина, одного из зажиточных казаков, ответила она ему взаимностью. Заслал Кондрат сватов и получил вежливый отказ. Обиделся Кондрат за то, что ткнули носом в его бедность, но смолчал. Саня сговорился с Лушкой на побег, что бы тайно обвенчаться, но в последний момент она отказалась. Многие в станице тихонечко посмеивались над неудачей Сани, в открытую опасались. Уж больно круты и скоры на ответ в семье Бедовых.
Потому Саня так просился ко мне в полусотню, хотел отличиться в каком-нибудь деле. И не прогадал. В деле по участвовал и премию получил и вообще, очень ему нравилось служить у меня. По совету Егора Лукича, я взял к себе Кондрата Бедового конюхом.
— Петр Алексеевич, возьми Кондрата конюхом, он лошадник первейший, лучше него никто в станице в лошадях не смыслит, —
Я согласился.
Кондрат обрадовался и дал согласие, тем более за довольствие, только поставил условие, в его конские дела не лезть. Теперь у нас свой табунок лошадей, не у каждого в станице такие лошади есть. Кондрат тщательно отобрал из трофеев 12 лошадей, 7 меринов, 3 жеребцов и 2 кобылы, уже жеребые. Холил и лелеял их. Лошади были в общем пользовании, из-за чего Кондрат сильно ругался, и не дай боже причинить вред имуществу, мог и плетью отходить. Мои бойцы казаки с малолетства с лошадьми, ценят и любят их, поэтому не обижались на Кондрата. В поселке при базе построили конюшню. Мой Серко и гнедой Аслана стояли в конюшне базы, за ними смотрел Аслан. Со слов Кондрата, Серко кабардинец, из тех краев точно. Наш поселок стали называть Пластуновка, как-то само собой получилось.
Рано утром выехали, настроение отличное, только у Егора Лукича было не очень. Хмурый и не довольный, он опасался всего, сидя на мешке с деньгами, в прямом смысле. Я решил положить деньги на счет. Золото, серебро перебрали и разложили отдельно, русские и турецкие. Турецкие собрались перевести в наши. Официальная версия была такова, выплаты по кредиту моему зятю. Ассигнации и мелкие российские серебряные монеты оставили на расходы. Продажей трофейных лошадей занимался Кондрат. Остальным барахлом Егор Лукич.
Ночевали в поле или удобных местах. Нападения особо не опасались, с такими то орлами, больше на нас косились встречные и те, кого мы обгоняли. Форма не знакомая, лица не добрые и еще Аслан весь обвешанный оружием. Парадную форму вез в чехле.
