— Заяву на нас накатаешь? — откровенно насмехается. — Давай. А че? Давай. Ты же знаешь, с кем связалась, чего тянуть-то? Вот только… — придвигается еще ближе, — вопрос в том, кто из нас всех пострадает больше в этой ситуации: ты, я, или Максимка… с отбитой на хрен головой. А я вижу, ты этого не хочешь, правда, солнышко?
— Он… он же другом твоим был. Как ты можешь?
— Дружба — гнилое понятие, — фыркает. — Дружба сдохла вместе с Костяном. Так что на-ка, бери открыточку и читай.
Дождь льет стеной. Промокла до нитки, не один раз упала, ободрав ладони о гравий. Узкая дорожка, по которой бегу, круто виляет: то влево, то вправо, иногда резко обрывается вниз, так что с трудом успеваю затормозить, чтобы кубарем не покатиться до самого моря. Море… слышу, как оно шумит, соревнуясь в громкости с раскатами грома. Молния раскалывает небо на части кривыми линиями, вспышки ослепляют глаза, острые струи дождя бьют в лицо, толкают в плечи, вжимая в землю, замедляют движение. Порывы холодного ветра пронзают до самых костей. Бегу, стучу зубами, плачу, задыхаюсь, падаю, встаю, бегу дальше, зову его…
— Маааакс, — до хрипоты, до привкуса крови в горле. — Мааакс.
Мокрые волосы липнут к лицу, еще больше видимость портят, стряхиваю их в стороны дрожащими пальцами, всхлипываю. Молюсь.
"Пожалуйста… Боже, пожалуйста, помоги мне его найти. Боже, прошу, пусть с ним все будет в порядке. Прошу… Прошу тебя. Умоляю"
— Мааакс.
Не замечаю обрыв, ноги соскальзывают вниз с не высокого холма, теряю равновесие, ударяюсь задом о мокрую землю, но боли не чувствую. Физической — нет. Боль, которую испытываю, разрывает изнутри, словно ножом живот вспарывает, добирается до сердца, калечит его.
"Господи… пожалуйста. Пожалуйста…"
— МАААКС.
Кубарем скатываюсь до самой пляжной полосы, ползу по гальке к морю.
И вижу его. Совсем рядом, недалеко от ледяных волн, разбивающихся о пустой берег. Нет никого кроме нас: меня, задыхающейся от рыданий, ползущей к нему, и Макса… мокрого, неподвижного, бледного. Галька под его головой окрашена в черный, руки раскиданы по сторонам, веки закрыты, лицо в крови, дыхание… Дыхание. Проверяю дыхание, дрожащими пальцами пытаюсь нащупать пульс, зову его.
— Пожалуйста… Дыши… Пожалуйста…
Уверяю себя, что дышит, хоть и не чувствую этого. Не могу нащупать пульс, не слышу сердцебиения.
Пытаюсь найти мобильный: у него, у себя… но не могу найти. Нет ни одного гребаного телефона.
— Макс… — рыдаю ему в грудь. Хлопаю по щекам, прижимаю к себе. Умоляю. — Живи, прошу… Живи… Ты не можешь… Ты не можешь оставить меня.
"Они убили его… Убили"… — мысли кружатся в голове. Не хочу их слышать. Не хочу об этом думать. Макс не мог умереть. Он не мог оставить меня.
— Макс…
— Лиза?
— Макс… Пожалуйста… Не умирай. Пожалуйста.
— Лиза.
— Макс…
— Ты дура совсем, или что? Никто не умер. Алле. Проснись уже. Давай.
Судорожный вдох жадно наполняет легкие кислородом. Резко распахиваю глаза, дышу, словно после долгого бега. Одежда насквозь от пота мокрая, а подушка, как и лицо — мокрые от слез.
— С ума сошла? — Полина стоит надо мной и смотрит, как на душевнобольную. — Совсем котелок закипел, да? — головой качает, а у самой, как и у меня, лица нет. — По уши в этого придурка втрескалась. Нашла в кого.
— Кто бы говорил. — Прикусываю язык, жалея о сказанном. Сажусь, обнимаю колени руками и закрываю глаза. Дышать. Выровнять дыхание. Вот так… Всего лишь сон. Всего лишь кошмарный сон. Нужно возвращаться в реальность.
Смотрю на Полину и пытаюсь понять, почему она так жутко выглядит, если только что домой вернулась? Когда я пришла, ее не было, а обычно моя сестра без туши на ресницах даже мусор вынести не может. А сейчас… выглядит, как бледная поганка. Без прически, без макияжа.
Разворачивается и шагает к двери.
— Где ты была? — отбрасываю мокрое одеяло в сторону и шагаю за ней, слегка покачиваясь из стороны в сторону.
— Полина, я с тобой разговариваю.
— Отстань. Не сейчас.
— Как ты себя чувствуешь? Температура больше не поднималась?
— Я сказала: отстань.
— Где ты была, Полина?
— Да отвали ты от меня, — Полина хлопает перед моим носом дверью ванной и закрывается на замок.
Отлично.
У моей сестры круглогодичный ПМС.
— Что опять случилось? — приваливаюсь спиной к двери и сползаю на пол. — Полина? Что у тебя опять случилось?
— Не твое дело.
— Где ты была? Разве не заболела?
Нет ответа.
— Скоро мама с работы вернется. Ее тоже посылать будешь?
— Отвали, я сказала, — орет.
Какой-то стук, словно что-то полетело в стену, а следом раздается шум воды.
Лучше не бывает.
Возвращаюсь в комнату, освобождаю кровать от мокрого постельного белья, сажусь на голый матрас и потираю лицо ладонями. Руки дрожат… Вот, блин, приснится же такое. И все как… как по-настоящему было, так ясно, так четко… я даже плакала на самом деле, не только во сне.
