— Сейчас все чаще думаю о том, как все сложилось бы, если бы в тот день Костик уговорил меня, а не Чачу… Возможно, Костик не напился бы перед тем, как собирался признаться тебе в чувствах. Возможно, Чача не стал бы предателем. Возможно, им бы стал я… Что если бы им стал я?.. Чертова история, в которой при любом раскладе не обошлось бы без разбитого сердца. Но, возможно, если бы твоим другом попытался стать я, карты легли бы иначе. Возможно, не было бы столько лжи. — Делает паузу и потом обрушивает, как снег на голову: — Возможно, ты бы до сих пор меня любила, Лиза.
"Как я могла любить такого козла, как ты?"
"Как я могла любить такого козла, как ты?"
Боже… как я могла сказать это? Как могла сказать об этом Яроцкому, тогда — в баре?
Что делать теперь? Как от чувства стыда избавиться? Когтями изнутри раздирает. Как вообще теперь в глаза ему смотреть после такого?
Но смотрела ведь. Смотрела до этого дня. И целовалась с ним когда… когда он знал, что в девятом классе я — идиотка, — была по уши в него влюблена.
Паутина какая-то… липкая, запутанная. Костя был влюблен в меня, а я была влюблена в его лучшего друга. Еще и Паша… Блин. Так вообще бывает? Почему я? Почему я стала центром этой истории?
А Яроцкий он знал… давно уже знал, еще с той ночи, когда я в баре напилась. И молчал. Теперь уже глупо будет пытаться оправдываться. Да и нужны ли они… оправдания эти, когда кожа до сих пор горит от его прикосновений, ласковый шепот шумит в голове, а лицо так и стоит перед глазами, этот взгляд… Что-то изменилось, и чувствует мое сердце — ничем хорошим это не закончится. Ни для кого из нас.
Хочется поскорее оказаться дома и с головой залезть под одеяло, спрятаться.
Что я ответила Максу?
А что я могла ответить, кроме как смотреть на него огромными потрясенными глазами и умирать от стыда?.. И еще больше умирать от желания понять, почему он ТАК на меня смотрит. С горечью, с нежностью, с сожалением… Смелости заговорить так и не нашлось, а телефону Яроцкого хотелось сказать отдельное спасибо, за то, что так вовремя зазвонил. Оскар. Требовал встречи. Макс для чего-то даже это мне сказал, будто извиняясь, что мне так скоро придется уйти.
А я даже на такси согласилась, которое он вызвал, ведь только так можно было избавиться от его общества, как можно скорее. Как можно скорее остаться наедине с собственными мыслями и попытаться разобраться в том, что чувствую. Почему избегать его — кажется самым здравым решением, но стоило обернуться, взглянув в заднее стекло такси, и странно горько стало. Будто… мы только что расстались, а я уже скучаю.
Взбегаю по лестничным ступеням и на ходу достаю из рюкзака ключи, как понимаю — оказаться в кровати под одеялом так быстро как хотелось, не получится.
Оскар ожидает меня на площадке между вторым и третьим этажами и светит практически налысо остриженной головой.
— Привет, солнышко, — бросает небрежно, подкуривая сигарету. — А я уже заждался. Не бойся. Просто поговорим.
— Что это значит? — пячусь на пару ступеней вниз и до боли в ладони сжимаю ключи от квартиры. — Почему ты не с Максом?
— А я должен быть с Максом? — подходит ближе и выпускает мне в лицо облако дыма. — С чего бы мне с ним видеться?.. Максюша совсем от рук отбился, с ним стало скучно.
— Но ты сам звонил ему, — спускаюсь еще на несколько ступеней.
— Я? — протягивает с искренним недоумением. — Ты что-то попутала, солнышко. Максимка стал слишком забывчивым в последнее время, может и забыл, кто ему брякнул, а? Как и забыл о том… что мы с тобой, птичка еще не доиграли. Но ты-то помнишь, правда?
— Уйди с дороги. Дай пройти.
— Не бойся, — гадко скалится. — Я тебя не обижу, солнышко. Заценила, кстати, мой новый причесон? Нравится? — поглаживает себя по ежику коротких светлых волос и еще больше скалиться начинает, опасно так. — Знаешь, кто меня на вечеринке твоей постричь решил? Не красиииивый такой плешь оставил? Не знаешь? О, я расскажу тебе тогда. Иди ко мне, постой рядышком, — руку протягивает.
— Дай пройти, — пытаюсь контролировать дрожащий голос.
Раздосадовано вздыхает и делает новую затяжку:
— Пельмешику привет передавай.
Зоя? Нет… Нет-нет-нет, только не это.
Зоя. Черт. Зачем ты этого урода морального трогала?
— Так вот. О чем это я тут? — запускает руку в карман джинсов и протягивает мне хорошо знакомую открытку. — Мы с пацанами решили, что Максимке помощь нужна, вот, напрягли извилины, придумали тебе кое-что интересное. А то он сам, бедняга, уже не справляется, сливается по-тихому. Плохо ты на него влияешь, солнышко, очень плохо.
Набираюсь храбрости, отталкиваю его руку и пытаюсь пробежать мимо, но Оскар успевает перехватить, толкает меня в стену, впиваясь руками в плечи, и угрожающе шепчет прямо в лицо:
— Мне плевать, что там у вас с Яроцким происходит, поняла? Но пацанов обижать не надо, солнышко, они на тебя бабки ставят, сечешь?
— Законы для всех одинаково писаны, — выдавливаю из себя по слову.
