Но даже если бы я и знала об этих письмах, какое право он имеет играть с жизнями других людей? Кто позволил ему это?! Ведь я не одна такая! А Полина… Полина! Ей Костик тоже письма писал, или я чего-то не понимаю?!
Скользит ладонью по моей шее, и я не могу контролировать волоски, которые тут же дыбом встают. Предательские мурашки носятся по коже, а внутри всё дрожит. Всегда дрожит, когда он Так смотрит. Кисти в кулаки сжимаю, всё сильнее в стену вдавливаюсь, так что лопатки стонут от боли, но взгляд от него не могу отвести — «держит» слишком крепко.
Что же он со мной делает?
Я ведь не хотела этого.
Почему от близости этого монстра всё внутри трепещет? Осенний ветер достаточно сильный, но я всё равно дышу им — Яроцким. Его запах везде, кружит голову, зависимой меня делает. Даже запах табака не кажется отвратным.
И он улыбается. С каким-то странным болезненным облегчением. А глаза двумя адскими огнями горят полными злости и презрения, но на этот раз не ко мне. Понимаю — не ко мне.
К Паше.
— Не трогай его, — шепчу.
— Почему? — нет больше агрессии в голосе; ещё ниже наклоняется. — Как ты можешь защищать его после всего?
— Он убьёт тебя! — Слова слетают с губ, прежде чем я понимаю их смысл. Наконец удаётся отвести взгляд, уткнуться им в пол и сбито пробормотать: — Паша занимается боксом. Если ввяжешься с ним в драку он просто… просто убьёт тебя.
Смех Яроцкого, такой чистый и открытый вновь заставляет взглянуть на него. В эту же секунду смех стихает, а глаза непонимающе сужаются:
— Так ты за меня беспокоишься?
— Я… нет… Нет! — трясу головой и вновь взгляд отвожу. Глубоко вздыхаю. — Не мог бы ты уже… — Упираюсь ладонями ему в грудь и мягко от себя отталкиваю.
— Опять врёшь, — перехватывает меня за запястья и опускает вниз.
— Я не вру.
— А сейчас врёшь, что не врёшь.
— Ладно! Дай мне пройти!
Заводит руки мне за спину, удерживая на месте и цинично улыбается. Глумится надо мной, как всегда!
— Так как далеко у вас с ним всё зашло?
— Какое тебе дело?.. И прекрати уже… это всё.
— А ты прекрати врать.
— Я не вру.
— Нет у вас с этим уродом ничего.
— Есть! И вообще… Вообще отвали от меня уже!
— Ладно, — замолкает, нависая над моим лицом, так что дыхание огнём скользит по коже, и вкрадчиво шепчет. — Только давай договоримся: пока я не решу все проблемы, я не вру тебе, а ты не врёшь мне. Хорошо?
— Проблемы? У меня нет никаких проблем.
— Есть, — облизывает губы и вымученно вздыхает. — Из-за меня у тебя проблемы.
— Тогда можешь просто извиниться и исчезнуть из моей жизни.
— Обязательно исчезну, — обхватывает мою сжатую в кулак ладонь своей и рывком тянет к двери. — А теперь пошли.
— Что? Что ты делать собираешься?
Не отвечает.
— Я тебе вопро…
— Здесь подожди, — не даёт договорить, распахивает дверь, вталкивает меня обратно в наполненную гамом и дымом квартиру, и закрывает дверь обратно, оставаясь на балконе.
Да что опять происходит? Сколько ещё это всё продолжаться будет?
Смотрю, как Яроцкий звонит кому-то по телефону, повернувшись ко мне спиной.
Смотрю на то, во что это стадо аборигенов превратило мою квартиру и стряхиваю с глаз слёзы, которые всеми усилиями пытаюсь сдерживать.
Вижу, как в дверях кухни мелькает розовая шевелюра, и уже рвусь туда, как кто-то хватает за руку и мягко тянет обратно.
— Я же сказал подождать, — смотрит с укором.
— Кому ты звонил? — кричу в спину Яроцкому, который уже тащит мне через толпу к родительской спальной.
— В полицию, — нехотя бросает через плечо.
— Очень смешно!
— Стой здесь, — оставляет меня возле маминого трюмо и целенаправленно двигается через толпу, к тому самому парню в красной футболке, который встречает его широченной, пьяной улыбкой и протягивает банку с пивом, на которую Макс даже взгляда не бросает.
А я переминаюсь с ноги на ногу, то сжимаю кисти в кулаки, то разжимаю и стучу зубами на нервной почве. Вращаю головой, осматривая спальную родителей, и невольно вспоминаю слова Зои о том, что ремонт после этой вечеринки будет необходим.
— Что он сказал тебе? — знакомый голос врывается в самое ухо, и я круто разворачиваюсь к Зое. Хватает меня под руку и тащит за собой. — Что он тебе сделал? — Выглядит встревоженно не на шутку, то на меня смотрит, на толпу в которой мелькает клетчатая рубашка Макса.
— Да ничего он не сделал, — отвечаю натужным голосом.
— Точно?! — оглядывает меня на наличие повреждений. — Покажи руки! Хватал?
— Да всё нормально, — выдёргиваю руки и завожу за спину.
— А мне вот Кириллов только что в любви признался!
— Правда?!
— Ага! Такая же, как и «Да всё нормально».
— Зой, блин… — хватаюсь за голову и на несколько секунд крепко зажмуриваюсь. — Я не знаю, что делать. Может правда полицию вызвать?
— Давай. Сама знаешь, что будет, — пожимает плечами. — А может, газ пустим?
— Зооояя…
— Ну а что? Как вариант! А это мегера чего на тебя вылупилась?
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Вероникой, которая даже не думает отворачиваться. Смотрит так пристально, словно я и ей задолжала. Почему все на меня так смотрят?
