— Шутишь? — горько усмехается тетя Алла. — Должно быть все моего гнева боялись, не знаю… Не знаю, чего они боялись, но лишь один Максим пришел попрощаться с моим мальчиком. И я практически прокляла его у могилы собственного сына.
— Вы… вы были растоптаны горем, тетя Алла, — плохо подбодрить получается, в то время когда осудить хочется. — Думаю, Макс это понимает.
— Думаешь? — вновь усмехается. — Нет, Лизонька, не думаю, что меня можно понять. Костя бы вот… Костя бы точно не понял, наругал бы меня за то, что я так с его лучшим другом поступила…
— Лииииз? — хриплый жалобный стон доносится из спальной. Полина просит ей воды принести.
— Много выпила? — хмурится тетя Алла, и я решаю кивнуть, тему таблеток поднимать не хочется.
Отношу Полине воду и вновь сажусь за стол напротив тети Аллы, которая, наконец, справилась со слезами и смотрит так, что сомнений не остается — теперь будут нравоучения. Но нет…
— Что Максим здесь делал? — вместо этого спрашивает. — Лиза, я пойму если у вас с ним… Если ты… Девочки любят плохишей, можешь не объяснять мне это, но…
— Тетя Алла, — решительно перебиваю. — Между нами ничего нет.
— Правда? — глаза щурит. — А почему покраснела?
Утыкаюсь взглядом в стол.
— Он просто хотел помочь с уборкой.
— После того, как помог устроить все это? О, не смотри на меня так, я отлично знаю, каким стал Максим. — Замолкает, тяжело сглатывает и тихо добавляет: — Часть вины за это и на мне лежит.
— Когда вы позвоните маме? — перевожу тему.
— Я уже ей позвонила.
— Вот как, — вздыхаю.
— Да. Сказала, что вы с Полиной слишком громко смотрели фильм, вот и не слышали звонка. Что? Чего удивляешься? Я так же, как и ты, не желаю твоей сестре той участи, которая непременно у нее будет, узнай о вечеринке ваш отец, — мрачно усмехается и делает новый глоток. — Он тот еще кремень. Не подумай, я не одобряю всего, что вы здесь натворили, но и рукоприкладства его не понимаю… Кто там тебе все названивает?
Сбрасываю вызов, прячу телефон в рукаве кофты и отвожу взгляд.
— Да так. Никто.
Паша уже раз тридцать звонил. И эсэмэски без перебоя пишет с просьбой поговорить. Я ему уже давно ответила, доступно написала прекратить звонить и не приходить ко мне сегодня, но Паша не сдается. С каких пор русский язык стал ему не понятен?
Уборка длилась до глубокой ночи и так и не достигла завершения. Тетя Алла сдалась, потому что слишком устала и в большей степени потому, что запретила мне принимать активное участие в "спасении" квартиры. Сказала, что у нас еще целых два дня в запасе и теперь стоит подумать над тем, как быть с тремя дырами от сигарет: одна на покрывале с моей кровати, что еще можно как-то замаскировать, вторая на кухонной занавеске и третья на обивке маленького диванчика в родительской спальной. Что делать с ней — главный вопрос завтрашнего дня. А пока тетя Алла отправила меня спать. Не сразу конечно, а после допроса о том, кто вообще здесь побывал, кто все устроил, и с кого стоит потребовать возмещение ущерба. Разумеется, пришлось врать, косить под дурочку, что не очень-то правдоподобно вышло, но и здесь тетя Алла напирать не стала, лишь тяжело вздохнула, велела пойти умыться и пожелала спокойной ночи.
Уже лежа в постели, слышала, как она плачет. А потом я провалилась в сон, в котором вновь была эта жуткая вечеринка, в котором Полина раз за разом меня проклинала, тетя Алла плакала, а Макс Яроцкий снова и снова меня целовал.
— Хорошо, что у нас темные половики, правда, Полина? — не скуплюсь на желчь в голосе. Смотрю на сестру, только что закончившую чистить старую ковровую дорожку в коридоре, на которую потратила два с лишним часа, и чувствую невероятное удовлетворение при виде ее уставшего лица, мокрого ворота футболки и виноватых глаз, которые она всеми силами от меня прячет.
Сегодня суббота, и Полина с самого утра знать не знает, что такое присесть и отдохнуть. Более того — даже не возмущается, как обычно. Вообще удивительно тихой стала, запал весь свой видимо на вечеринку потратила. Даже извинения сегодня с утра промямлила стоя на коленях у моей кровати. Понятное дело, сказала, что прощать ее не собираюсь — так и снова расслабиться недолго. Пусть теперь помучается, сделает основную грязную работу, а потом и посмотрим: прощать ее или нет.
К вечеру наша двушка вновь вернулась в мир чистоты и уюта. Тетя Алла, думаю, скупила с ближайшего хозяйственного магазина все возможные средства для чистки мебели, ковров, анти-табачные освежители воздуха… И, да, это хорошо, вот только теперь приходится выветривать квартиру от запаха "химии", что определенно родители проигнорировать не смогут. Занавески на кухне заменили на новые — дорогие и красивые, которые якобы должны стать сюрпризом для мамы — сама-то она себе подобного никогда не позволит. Покрывало с моей кровати заштопать было просто, а вот что делать с дырой на диване так и не решили.
— Будет странно, если я подарю вам новый диван, — проницательно заметила тетя Алла, пока мы втроем в рядок минут пятнадцать стояли и таращились на эту уродливую черную дырочку на велюровой обивке.
