— А с тобой? — поднимаюсь на ноги. Слегка ведёт в бок, но устоять на ногах удаётся всё же. — Иди, — киваю в сторону бара, — пора продлевать аренду друзей, а то обидятся ещё.
— По крайней мере, я не одна, — поднимается с дивана и с вызовом смотрит. Такая смешная, такая глупая.
— Правда? — с горечью усмехаюсь и практически вплотную приближаюсь к Светлаковой. — А если у твоего папаши деньги закончатся, сможешь сказать то же самое? Хрен, да?.. Ты одна. Даже сейчас, в толпе людей… ты одна.
— Как и ты, — читаю по дрожащим губам, и вдруг такое жгучее желание просыпается поцеловать их. Просто, чтобы забыться. Просто потому что плевать, с кем это делать. Просто потому, что две недели назад погиб мой лучший друг, и мне, сука, нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы не сойти с ума!
— Как и я, — отвечаю, накрывая губы Светлаковой своими.
— Доброе утро. Садитесь, — Николай Генрихович открывает журнал и просит старосту назвать отсутствующих. — Яроцкий!
— Здесь я.
— Молодец. Кепку сними!
Украдкой поглядываю, как Макс нехотя стягивает с головы кепку и небрежно ерошит волосы. Простой жест — ничего особенного, а у меня вновь всё внутри расцветает, а желание улыбнуться настолько велико, что приходится немедленно спрятаться за учебником математики и раз десять подряд пробурчать себе под нос название темы, которую проходить не раньше, чем в следующей четверти будем.
— У Багряновой праздник сегодня? — слышу, как перешёптываются девчонки со среднего ряда.
— Ничего такая, — кто-то из ребят замечает, и я ещё ниже сползаю на стуле.
— Итак! Васильев идёт к доске! — объявляет Николай Генрихович, и половина класса с облегчением вздыхает. — Остальные передают мне тетради с домашней работой.
— Давай свою, — не глядя на Макса, протягиваю ему руку и получаю лишь хлопок по ладони.
— Ты серьёзно? — глаза сужает, с насмешкой фыркает и прилипает к парте щекой. — Разбудишь, когда вся эта фигня закончится.
— Мы на уроке, — шиплю.
— Ну. А я о чём? — зевает, прикрывая рот ладонью, и набрасывает на лицо кепку.
Что-то слабо ударяет по плечу и к ногам падает скомканный клочок бумаги. Оглядываюсь и вижу, как Вероника намекающе кивает на записку.
Хмуро смотрю на Светлакову, и та головой в ответ кивает, подгоняет.
Поднимаю руку и нехотя озвучиваю:
— Можно выйти?
— Урок только начался, Лиза.
— Мне срочно.
— У Багряновой недержание, — ржёт Кириллов.
— Сейчас у кого-то пожизненное нестояние случится!
— Смычкова!
— Я не в этом смысле, Николай Генрихович! — улыбается Зоя, пока весь класс обхохатывается с покрасневшего до самых ушей Саши Кириллова.
Через две минуты я уже стою в женском туалете второго этажа и жду, пока и Светлакова почтёт его своим присутствием.
— Отпускать не хотел, — бросает с порога и захлопывает за собой дверь. Отстукивает шпильками по плиточному полу, замирает передо мной, отбрасывает за спину волосы и смотрит таким взглядом, будто я ей отчёт должна предоставить.
— Ну? — спрашивает, наконец. — Как всё с родителями прошло?
— Не делай вид, что тебя это интересует, — нехотя отвечаю. — Ты ведь не об этом поговорить хотела?
— Хм, — улыбается и будто взглядом с головы до ног оценивает. — Смелее стала, да?
— О чём ты поговорить хотела?
Вздыхает спустя паузу:
— Всё о том же. Или забыла, что всё ещё в игре?
— Спасибо, но мне твоя помощь больше не нужна, — обхожу её и направляюсь к выходу, но Вероника ловит меня за локоть и разворачивает к себе:
— Дура, я ведь и вправду помочь хотела!
— Спасибо. Я оценила. Родители тоже.
— Зато третье задание было зачтено.
— Зато моей сестре… — Заставляю себя замолчать, потираю переносицу подушечками пальцев и резко выдыхаю: — Слушай, просто не лезь больше, ладно?
— Я не могу не лезть, пока мой парень в этом замешан.
— Твой парень был замешан в этом ещё до меня. Могла бы и раньше до него достучаться попробовать.
— Четвёртое задание уже получила? — тему переводит.
Молчу, лишь взглядом её сверлю, таким, что и без слов понятно — «Отцепись».
— Макс… он больше не говорит со мной на эту тему, — произносит слегка неловко. Складывает руки на груди и смотрит вниз, отстукивая каблуком по полу. — Не знаешь почему? — смотрит исподлобья.
Пожимаю плечами и качаю головой:
— Нет.
— А что это за представление на курилке было? — холодно улыбается. — И куда он увёз тебя вчера?
Не уж-то ревность проснулась? Странно… а я думала к такой как я, такие как Светлакова ревновать не умеют. Собственной гордостью давиться будут, но ревность?.. Неееет, разве это возможно? Я ведь — никто по сравнению с ней, и Вероника это довольно доступно мне объяснить успела.
— Чего молчишь? — и даже улыбается, чтобы неуверенность свою скрыть. Слишком широко, слишком фальшиво. — Мне просто интересно.
— Тогда у Макса спроси.
Фыркает и отворачивает голову к окну:
— Разве не из-за четвёртого задания он тебя увёз вчера?
Тяжело вздыхаю:
— Я на урок пошла.
