Когда они вошли в квартиру и Гуров знакомил Марию с супругами, Юлией и стоявшим чуть поодаль Алентовым, неожиданно возникла короткая пауза. Гуров почувствовал легкий озноб, возникающий у него в момент опасности, сосредоточился, из галантного гостя превратился, точнее, вернулся в привычную шкуру сыщика. Он отметил, как Юрий Карлович без надобности поправил галстук, вытянулся и напрягся и без того статный Алентов, зло прищурилась Юлия и чуть растерянно заулыбалась хозяйка Нина Дмитриевна. Гуров перевел взгляд на Марию и в тот момент увидел, как она красива, понял, что секундное замешательство вызвано именно ее появлением. Умелый макияж, подчеркивающий высокие скулы, мерцающие из-под удлиненных ресниц глаза, старомодная прическа, когда волосы подтянуты, уложены в тугой узел и обнажают шею, облегающее, простого покроя, видимо, безумно дорогое платье, не обнажая, подчеркивало изящество и сексуальность женской фигуры, простые туфли на очень высоком каблуке — все это вместе создавало образ женщины из другого мира. Казалось, она пришла из прошлого века, сошла со старинных фотографий, гравюр и картин, заглянула в сегодня мимоходом, из чистого любопытства.
Гуров, который привык в любом обществе находиться в центре внимания, сейчас почувствовал, что он лицо лишь сопровождающее.
— Простите, Мария, вы та самая... — произнесла, слегка запинаясь, хозяйка. Актриса простодушно улыбнулась, взяла Нину Дмитриевну под руку и смешливо заговорила:
— Дорогая Нина Дмитриевна, если вы имеете в виду Марию Стюарт, то я другая. — Глянула на Алентова: — Поручик Ржевский, вольно. — Перевела взгляд на Юлию: — Милая, у меня к вам сто вопросов и одна просьба. А о такой блузке я мечтала всю жизнь. — Она внимательно посмотрела на хозяина, четко разделяя слова, сказала: — Вот как выглядит магнат и повелитель Юрий Карлович Горстков? Интересно. Учтите, я вас не люблю.
— За что? — Хозяин расправил могучие плечи.
— Поднесете рюмку — объясню.
Начался обед, Мария категорически заявила, что шампанское пили в прошлом веке и только в романах, лично она предпочитает водку и не из мензурок, а нормальными стопариками. Она рассказала Алентову на ухо анекдот о поручике Ржевском, анекдот настолько неприличный, что лицо молодого политика покраснело. Но Юлия отнюдь не приревновала, так как уже обменивалась с Марией репликами о нарядах, фасонах, в основном на французском языке.
Мария лихо выпила стопку водки, глянула на хозяина, зло прищурилась и спросила:
— Господин магнат, знаете, что самое страшное в выпивке? — Пока Горстков конструировал ответ, актриса повернулась к хозяйке: — Обожаю кулебяку, но мне такой в жизни пробовать не приходилось.
— Самое страшное в выпивке — это похмелье, — сказал уверенно хозяин.
— Не угадали, с вас миллион, разумеется, в долларах, — искренне рассмеялась Мария. — Перерывы! — и указала на пустую стопку. — Самое страшное — перерывы.
Горстков хохотнул, разлил по второй и спросил:
— Так за что же вы, Мария, меня не любите?
— Я сызмальства завистливая, если у кого чего есть, а у меня того нет, ночами не сплю, — говорила она тоном базарной торговки. — Вон Юлия моложе меня на червонец с лишним, значит — стерва. За Ржевским девки табуном ходят, я такое влет определяю, моту зарезать. У моего, — она кивнула на Гурова, — пистолетов не сосчитать, да еще наручники имеются. Он меня на ночь к батарее пристегивает, а то хила бы я с таким. Между нами, я однажды, когда он брился, сзади с ножом подошла, так мент поганый чуть мне руку не оторвал, всех моих поклонников изничтожил.
А вы, хозяюшка, — Мария взглянула на Ниву Дмитриевну, — на меня ангельски не смотрите. Я вам кулебяку, эти маринованные грибочки в жизни не прощу.
Это был театр одной актрисы. Все, включая Гурова, смотрели на Марию завороженно.
— А об вас, уважаемый, говорить не стоит. К тому же я женщина нервная, а ножи на столе лежат вострые. К слову, ты мне мильен проиграл, а я ничего не вижу.
— Я в доме таких денег не держу, чек возьмете? — спросил Горстков.
— Нашел дурочку, ты бы меня еще к Мавроди послал, накопишь — отдашь. Хозяева, мы будем пить-есть или разговаривать? У меня сегодня спектакля нет, завтра тоже, ну, Гуров, держись.
Выпили, заговорили. Гуров заметил, лишь первую стопку Мария махнула целиком, затем ополовинила, досадующие незаметно сливала в пустой фужер. Когда подали кофе, Мария поднялась, и если бы Гуров точно не звал, что она абсолютно трезва, то поклялся бы, перед ним пьяная женщина. Притом Мария не качнулась, не улыбнулась глуповато, речь у нее была по-прежнему четкой и ясной. Но пьяная она, хоть режь, пьяная.
— Юлия, я на правах старшей по возрасту, к тому же гостьи, командую. Кофе будем пить у тебя, вдвоем, потрепаться хочется. У хозяйки дела, мужики для серьезного разговора люди бесполезные, пойдем к тебе, посплетничаем.
Юлия в гостью просто влюбилась, даже красота Марии не явилась помехой. Девушка поняла, что актриса к своей внешности и популярности относится спокойно, порой насмешливо. Юлия схватила Марию за руку, увела в свою квартиру.