Горстков пригласил мужчин в кабинет и, расправив мощные плечи, повернулся к Алентову.
— Ты, Николай, мил человек, девчонке предложение-то сделал?
— Нет, Юрий Карлович, раздумываю, — ответил Алентов. Он был далеко не из робкого десятка.
— Над чем раздумываешь? Если любишь, думать не о чем, коли нет — опять же раздумья ни к чему.
— Меня положение будущего тестя смущает. Я не молвы боюсь, мол, на деньгах женился. — Алентов подошел к открытому бару, налил себе рюмку виски. — Велики вы больно, сильны, а я человек с норовом, самостоятельный, ни у кого на поводу ходить не желаю.
— Врешь. У Дубова вторым номером ходишь. Однако ответ уважаю. Если душа лежит, медлить не рекомендую. В любви без драки и риска не обойтись. А девчонку следует в руки взять, держать на дороге, а то в жизни узких тропиночек не счесть. Будь другом, плесни мне пятнадцать капель.
Алентов налил две рюмки.
— Видите, уважаемый Юрий Карлович, вы для меня сегодня еще никто, а уже “не рекомендую”, “следует”, а я такие слова не люблю.
— Это я — никто? — Горстков плеснул виски в рот, словно в раковину. — Я для тебя на всю жизнь — Горстков Юрий Карлович, даже если ты Президентом станешь. Сопляк! Вы, интеллигенты, в семнадцатом Россию просрали, на растерзание кинули. Сегодня руль на четверых поделить не можете. Так вас коммуняки, имея на руках грошей несколько, в июне в жопу засунут. — Он махнул рукой, продолжал спокойно: — Прости, Николай, жениться тебе, не мне, ты решай. А в жизни, гладя на вас, душа болит! Ребята, ведь Россию делите-то, а у вас сплошь амбиции да попреки, словно на базаре. Ты, Коля, на меня зла не держи, а к тебе по-доброму отношусь, иначе и разговора бы не было. Сходи пока, супружнице помоги, нам со Львом Ивановичем парой слов перекинуться необходимо.
Мария вошла в квартиру Юлии, села в кресло и сняла туфли на высоченном каблуке.
— Боже, какое счастье! — Она пошевелила пальцами ног. — Чего мужики с нами выделывают, гром их разрази! Юлия смотрела удивленно.
— Зачем мучиться, носили бы другие туфли!
— Юленька, девочка моя дорогая, положение обязывает. Такой каблук не только делает меня выше и стройнее, он меня организует, принуждает ходить и держаться соответственно. А у меня от природы ступня широковата, вот и мучаюсь. Я и дома, в присутствии Гурова, на каблуке, не на таком, однако тапочки носить себе не позволяю. У меня иначе фигура другая, задница опускается, да и вообще. — Мария махнула рукой. — Наша жизнь — сплошная борьба. Ну, я у тебя отдохну, босиком пошлепаю, идем, показывай квартиру. Я страшно любопытная.
— Хотите что-нибудь выпить?
— Можно, только позже. — Мария встала, прошлась по ковру, оглянулась. — Надо понимать, твоя гостиная. Пошло, однако факт, богато жить не запретишь.
— Я же не виновата, что отец миллиардер! — вспыхнула Юлия.
— Дура ты, извини за откровенность. Твой отец в первую очередь настоящий мужик, а уж потом бизнесмен. Один картины рисует, другой дома строит, а твой отец делает деньги, которые не лежат в чулане, а приносят людям пользу. Ты отцом гордиться должна и соответствовать. Ладно, тебя воспитывать — только портить, показывай кухню, все остальное.
Мария ходила по квартире, все внимательно разглядывала, словно не бывала в домах у богатых людей, затем уселась на диванчик с резной спинкой, вытянула ноги.
— Ну а теперь тащи бутылку, а то я трезвая до неприличия.
Юлия отошла к бару, а Мария, глядя на девушку, думала, мол, вот она, оперативная работа, она где-то сродни актерской, только нас убивают значительно реже. С этой девочкой что-то не в порядке, она постоянно напряжена. Мария чувствовала напряг, внутренний протест, стремление освободиться. Гуров предупредил, вопросов задавать нельзя, сейчас Мария поняла, что сыщик абсолютно прав. Но как повернуть разговор в нужном направлении?
Юлия принесла два стакана виски со льдом, один протянула гостье.
— Ну, теперь исповедуйся, — пригубив из бокала, сказала Мария, увидела, как “зажалась” хозяйка, и беспечно продолжала: — Ты любишь этого парня или только спишь с ним?
— Не знаю, не уверена, кажется, — ответила Юлия с явным облегчением. — Я хотя и успела побывать замужем, однако опыт у меня небогатый, отец подталкивает к свадьбе, мама держит нейтралитет, а я сомневаюсь.
— Значит, не выходи за него, в таком деле сомневаться нельзя.
— Ждать большую любовь, до дрожи и бессонницы, потом как головой в омут?
— Не изображай дуру, у тебя не получается. Семью организовывать следует по трезвому расчету. Сейчас я тебе прочту короткую лекцию.
Лицо Юлии порозовело, складки в уголках рта разгладились.