— Анатолий Владимирович сообщил, что ты стал плохой, непослушный мальчик, и решил использовать меня, чтобы я тебе вправил мозги. — Юдин на правах хозяина показал на кресло, сел напротив.
— Кто обладает информацией, тот и владеет ситуацией, — довольно беспечно ответил Фокин. — Господа министры, увлекшись приватизацией, допустили некоторые ошибки, которыми очень интересуется прокуратура. Я не требую за свое молчание деньги, я лишь желаю, чтобы к моим советам прислушивались. Согласись, Борис, я скромен до неприличия.
— Какие это советы? — спросил Юдин.
— Разумные, я иных не даю.
— Больше ты не скажешь ничего?
— Сейчас трудно решить. Если ты сообщишь, зачем пришел, что тебе от меня надо, может быть, и скажу.
Юдин оценивающе осмотрел Фокина, взглянул на молчавшего Барчука, с сомнением покачал головой.
— А я в данный кабинет не рвался и тебя, Борис, сюда не приглашал. Это я вам нужен, а вы вроде бы как бы мне ни к чему.
— Наглец ты, Семен Петрович. Ты силушку свою соразмеряй, иначе получится замах рублевый, а удар...
— Ты меня, Борис, не воспитывай, зряшное дело. А силу свою я один знаю, делиться ею не намерен. Нашему молчаливому хозяину могу сообщить, его счет в банке в Цюрихе засвечен, я знаю и шифр, и происхождение денег, так что верно делает, что молчит.
Юдин быстро взглянул на вице-премьера, понял, старинный приятель говорит правду, отер лоб, вздохнул.
— Мы на эту тему говорить не будем, ты при таком разговоре человек лишний. Сам отлично знаешь: лишние знания укорачивают жизнь. Ты по-честному скажи, зачем я тебе понадобился? — спросил Фокин.
— Можно и так, — согласился Юдин. — Ты полковника Гурова из утро МВД знаешь?
— Слышал, знаю плохо, — соврал Фокин.
— Ты уберись с его дороги, раздавит, — сказал Юдин.
— Понимаю, он человек серьезный, но убраться, как ты выразился, не могу, не волен.
— А кто волен? — неожиданно спросил Барчук.
— Не скажу, человек вам не по зубам.
— Связано с избирательной кампанией? — вновь спросил Барчук.
— Возможно.
— Вы можете убрать Гурова до июня из Москвы?
— Обратитесь к генералу Орлову.
Юдин понял, сейчас поднимут крик, и быстро сказал:
— Стоп, господа! Силой вы друг от друга ничего не добьетесь. Видите ли. Лев Иванович мой давнишний приятель, мы в свое время оказывали друг другу некоторые услуги, кто кому остался должен — неизвестно. Я могу с ним поговорить, хотя известно, ничего, связанного со службой, от него не добьешься. Но он человек, всякое случается, я могу обратиться к нему с просьбой. Никакому человеку не грозит опасность? Если да, то любые разговоры бессмысленны.
— Спасибо, Борис Андреевич, но разговор с Гуровым, похоже, бессмыслен, вчера тяжело ранили его сотрудника, человек жив, но после выстрела полковник на переговоры не пойдет, он мне не друг, но я его знаю, — сказал Фокин.
— Черт знает, сколько времени потеряли! — Юдин поднялся. — Сначала вы в него стреляете, затем собираетесь разговаривать.
— Не в него, в приятеля, — поправил Барчук.
— Финансовые дела решайте наедине. А что вы собираетесь делать с Гуровым — понятия не имею. Нашли с кем связываться! — Юдин кивнул и вышел.
Гурову он позвонил из ближайшего автомата.
— Лев Иванович, здравствуйте, Юдин беспокоит. Ты ненароком больно двум сильным мира сего ноги отдавил.
— Здравствуй, Борис Андреевич, ты меня знаешь, я больно никому умышленно не сделаю, — ответил Гуров. — Коли ты прав, я сожалею, может, заскочишь ко мне на чашку чая, потолкуем.
— Я знаю твои чашки и заварку.
— Обижаешь, я давно остепенился, даже Станислав признает.
— Ну если сам Станислав признает, тоща слов нет, еду.
Юдин рассказал Гурову почти все, опустив некоторые детали.
— Барчук — фигура известная, а Фокин личность загадочная, однако в криминальном мире далеко не новая. Я кое-что слышал о нем. Это, как правило, люди умные и способные, порой крайне опасные. Пойдем, мне необходимо мою мадам встретить.
Когда они сели в машину, Гуров сказал:
— Полагаю, моя квартира и телефон прослушиваются.
— Так что же ты раньше молчал? — возмутился Юдин.
— А чего ты сказал? Они и пригласили тебя, чтобы ты мне их разговор передал. Чудной ты, Борис, финансист, а дурак. Ты же им при этом разговоре на фиг не был нужен. Тебя и пригласили как моего давнего друга.
— Ты когда женишься?
— Хоть завтра.
— Так за чем дело стало, замужняя или не любит тебя? — удивился Юдин.
— Холостая и любит, а замуж не пойдет.
— А ты спрашивал?
— Нет, но я и так знаю.
— Ты слишком много знаешь.
— Боря, у меня есть и другие недостатки. — Гуров, как всегда, резко сменил тему разговора. — Значит, Фокин.
Значит, его человек увез Юлию и ранил Геннадия, то-то я смотрю, почерк незнакомый. Не контрразведка, не Управление охраны и совсем уж не уголовнички. Похоже, Фокин собственную команду собрал, таких опасаться следует. Откуда он людей взял? Афганцы либо ребята с Чечни, уж больно он безрассудно выстрелил, умело, на бегу из-под руки с двадцати метров в человека попасть уметь надо. А может, из наших или гэбэшников набрали, сейчас много умельцев, найти нетрудно. Так что же хочет этот Фокин?