– Я абсолютно удовлетворен условиями содержания в местной квестуре. Со мной обходятся вполне вежливо. Камера, куда меня поместили, уютна и чиста. Кормят здесь тоже вполне сносно. Конечно, подают здесь не такие деликатесы, которые я имел счастье вкушать в том же ресторане «Джулия» в Монтеверде, но я надеюсь, что когда туман над моим делом окончательно рассеется, я воспользуюсь возможностью неоднократно посетить тот ресторан и с удовольствием вновь отведаю тамошние блюда. Причем приду туда не один, а с моим хорошим знакомым, американским бизнесменом Саймоном Янгом, которому этот ресторан дорог как память. Ведь он стоял у истоков его создания и даже имя ему выбрал неслучайное, а в соответствии с одной историей, которая произошла в его жизни в самом начале этого тысячелетия.
– Ваше время истекло! – вновь подал голос прокурор, предварительно взглянув на часы. – О дате и месте следующего свидания вас известят в надлежащее время.
Когда посольская миссия вышла из квестуры, консул недоуменно пожал плечами:
– Его обвиняют в тяжких преступлениях, а он вздумал рассуждать о ресторанных деликатесах.
– Думаю, на него слишком сильно повлияла вся эта история, – попытался успокоить своего коллегу сотрудник резидентуры. – Но в любом случае в одном он прав: здешнее правосудие может быть предвзятым. Поэтому надо поторопиться в Рим, чтобы запустить процесс по переводу нашего коллеги под столичную юрисдикцию.
Между тем, в отличие от консула, начальник полиции воспринял экскурс Корецкого в мафиозную тему иначе. Сопровождая российского гостя в камеру, полицейский заметил:
– А вы хитрец, синьор Ветров, умеете говорить о важном с помощью околичностей.
– Что вы имеете в виду? – Корецкий замедлил шаг, умело изобразив на лице недоумение.
– Шагайте, шагайте, – тронул его за плечо полицейский. – Я вам не болван-прокурор, которого можно обвести вокруг пальца, как мальчишку. Однако мне глубоко наплевать на ваши тайны, я хочу лишь одного: чтобы ваши коллеги побыстрее забрали вас из нашего города. Потому что охранять вас и одновременно вашу спутницу мне будет проблематично.
Ожидая в своем кабинете звонка от Жмыха с результатами наблюдения за тайником в Медведково и опроса друзей Жолташ, Кондратьев щелкал телевизионным пультом, пытаясь отыскать в эфире нечто для себя интересное. Однако по всем каналам шел привычный набор воскресной развлекухи, которая редко когда привлекала генерала. Он отдавал предпочтение политическим ток-шоу и документальным фильмам, которых в этот момент в сетке телевизионного вещания не оказалось. Как вдруг в одной из новостных программ его внимание привлек разговор тележурналиста с неким импозантным российским дипломатом средних лет о сирийских событиях. Поскольку Кондратьев включил сюжет где-то в середине, ни фамилии дипломата, ни его должности в системе российской власти узнать было нельзя. Но говорил он, по мнению Кондратьева, весьма дельные вещи.
На вопрос журналиста о том, что вряд ли можно назвать случайной сегодняшнюю позицию российского руководства по поводу происходящего в Сирии, дипломат ответил следующее:
– Действительно, всем в мире известно, что Сирия давно является нашим надежным союзником в арабском мире. Мы еще с советских времен выстраивали с этой страной тесные дружеские отношения. Продолжаем это делать и теперь. В 2010 году Дамаск с первым в истории официальным визитом посетил президент России. Поэтому нам не может быть безразлична судьба сирийского народа, который оказался сегодня в весьма сложном положении.
Далее вопросы и ответы следовали один за другим:
– В чем же заключается особая позиция российского руководства в разрешении сирийского конфликта?
– Российское руководство настойчиво призывает обе конфликтующие стороны найти компромисс и сесть за стол переговоров. Но эти попытки до сих пор не имеют успеха. Вернее, на них соглашается только одна из воюющих сторон – правительство в лице президента Сирии Башара Асада. Что касается его противников, то они продолжают делать ставку на силовое решение конфликта. Причем ведут себя преступно: стреляют по полицейским и солдатам, прикрываясь толпой женщин и детей.
– Но Запад недоволен нашей позицией в ООН, тем, что мы блокируем его попытки поставить Сирию на колени. Может быть, нам все-таки стоит пойти навстречу Западу?
– Голосуя таким образом в ООН, мы не хотим повторения в Сирии ливийского сценария, где при санкционированной ООН поддержке войск НАТО и с разрешения Совета Безопасности оппозиция смогла свергнуть режим Муамара Каддафи, но стабильность восстановить так и не удалось. Зачем нам еще один кровоточащий и нестабильный анклав на Ближнем Востоке?
– Но не кажется ли вам, что, потерпев неудачу в ООН, Запад захочет использовать другие методы, чтобы свергнуть законную власть в Сирии, что в итоге приведет к еще большей эскалации напряжения?
