Шакарим полностью

Из-за подобных, в угоду тоталитарному режиму, описаний роман «Путь Абая» не обязательно считать фактографическим источником. Это художественная проза, причем замечательная проза, написанная великолепным слогом казахского языка. А художественное произведение допускает свободное толкование событий и фактов и — подчеркнем еще раз — идеологически обусловленных.

Кунанбай в жизни был не просто человеком большого ума, он являлся носителем практических знаний, накопленных многовековым опытом кочевого народа. Без этого качества он не смог бы стать авторитетным лидером в иерархии традиционного национального родоустройства. Обладал отличной памятью, безупречной эрудицией, даром убеждения, предвидения и красноречия. Об этом не без юмора писал и А. Янушкевич:

«Кунанбай — это просто машина для говорения, часы, которые только тогда не идут, когда не заведены. Едва проснется, как пускает в ход язык, и говорит неустанно, пока не заснет. Каждую минуту приходят к нему киргизы за советом, а он — как оракул, что вещает со своего треножника… На каждые три слова у него цитата из шариата, а память такая феноменальная, что все указы и распоряжения правительства приводит, будто по книжке читает».

Твердость характера, граничащую с жестокостью, Кунанбай проявлял всегда, когда обнаруживалось посягательство на традиционные устои. С нарушителями древних законов он был беспощаден, как и полагалось родоправителю. В период установления в степи новых порядков, введенных российской администрацией, пострадавшие от Кунанбая степные воротилы бросились с жалобами к русской власти и находили сочувствие. На старшего султана Каркаралинского округа Кунанбая Оскенбаева были заведены дела. Следствие по ним длилось несколько лет. В итоге все дела были благополучно закрыты.

Достоинства деда в «Родословной…» описал и Шакарим, называя Кунанбая — «кажы». Так казахи именовали и именуют людей, совершивших хадж — паломничество в Мекку.

«Кунанбай-кажы родился в пору, когда народ был темен, — писал Шакарим. — И хоть он едва разбирал буквы, тайком от отца Оскенбая брал присылаемые ему отовсюду письма. Сличая их, прочитывал самостоятельно — так научился читать тюркские книги. Позже он нанял ногайских мулл, открыл школу, в которой казахские дети учились грамоте. Кажы стал, таким образом, тем человеком, благодаря которому казахи нашего края обучились грамоте и письму. Открывшая нам глаза на мир школа стоит в местности Ескитам. Приходившие к Кунанбаю-кажы люди делали намаз, даже если прежде не совершали его. Когда один мулла заявил, что насыбай (нюхательный табак) — это харам (нечисть), кажы пригрозил влить купорос в ноздри тому, кто употребит насыбай. Именно он приучил казахов, прежде никогда не дававших закята, совершать этот акт милосердия. А нынешняя мечеть в Каркаралинске, построенная этим человеком, — поистине благодарение Богу. Кунанбай-кажы был даже помощником ага-султана, но его целью была не вселенская слава. Он надеялся, пользуясь уважением народа, угрозами ли, ласкою ли, наставить казахов на путь шариата».

Сведения Шакарима можно дополнить. Кунанбай был не только помощником ага-султана (старшего султана), он был избран в 1849 году в Каркаралинском округе собственно ага-султаном и прослужил в этой должности до 1859 года. По статусу ага-султан имел чин майора российской службы и являлся главой местного правления. За десятилетнюю службу ага-султан получал дворянское звание. Соответственно казахи называли своего предводителя как дворянина: Кунанбай-мырза (господин Кунанбай).