Шакарим полностью

А второе пожелание всегда держи в голове, вникни в него, храни в сердце. С человеком может случиться всякое. Ради того, чтобы жить, он может поставить другого человека в тяжелое положение. Сторонись того, чтобы предать кого-то, принести его в жертву, думая только о том, чтобы остаться живым, здоровым или избавиться от мучений! Это путь не человека, а животного. Чем так жить, лучше умереть. Поступивший так человек не одного себя лишит достоинства, он очернит и опозорит честь отца и матери. Плохому человеку всегда ведь говорят: «Свинья, что ли, тебя воспитала?» И кого свиньей называют?

Если продашь человека, тебя проклянут духи предков или я сам, если буду жив!

Говорю об этом вот почему. Я уже сказал, что подобное вполне может случиться. Так не теряй имя человека! Это мое последнее пожелание».

Это был последний разговор сына с отцом.

Ахат был арестован в день суда, 29 мая, за мясо и шерсть, которые якобы недодал государству. Вышел из семипалатинской тюрьмы только в 1932 году. Спасаясь от репрессий, уехал на юг, учительствовал в южных областях республики. В 1937 году был арестован как сын врага народа и отправлен в Сибирь. И только в 1939 году был освобожден из Бурлага (Буреинского железнодорожного исправительно-трудового лагеря).

А тем временем лишенные средств к существованию, охваченные ужасом, голодные жители казахской степи метались в привычных пределах существования, не зная, что теперь предпринять.

То в одном районе, то в другом вспыхивали очаги гнева. Весной 1930 года волнениями были охвачены почти все регионы Средней Азии и Казахской АССР. Отдельные всполохи превратились в массовые проявления недовольства в Семипалатинском и Алма-Атинском округах. Сотрудники ГПУ действовали решительно, быстро подавляя начавшиеся волнения. Так было весной 1930 года в Абралинском, Чингистауском, Чубартауском районах. Недовольные аулы окружались со всех сторон сотрудниками ОГПУ. Дальше чекисты действовали по обстоятельствам: арестовывали, отнимали имущество, убивали, отправляли под суд «тройки» ОГПУ — внесудебного органа, изобретенного властью: три человека имели право приговаривать к любой мере уголовного наказания, в том числе к расстрелу.

В период с 1922 по 1933 год за сопротивление властям и попытки скрыть шерсть, мясо, зерно от заготовок было осуждено более 33 тысяч человек.

В числе осужденных должен был быть и сорокасемилетний Гафур. Но он так и не дождался решения суда. По словам работников семипалатинской тюрьмы, 6 июля 1930 года Гафур перерезал себе горло и умер. Это весьма подозрительная версия, но подтвердить или опровергнуть ее трудно ввиду отсутствия каких-либо свидетельств.

Шакарим приехать на похороны не успел. Ему ничего не оставалось, как поверить в версию властей о самоубийстве. В трагической балладе, посвященной сыну, он писал:

Весь год после смерти сына Шакарим провел в трауре. Посвящал ему стихи, видел во сне, горестно оплакивая вечерами и ночами, как тридцать пять лет назад Абай оплакивал безутешно сына Абдрахмана.