Максим сам вышел из комнаты, натягивая на лицо знакомую дружелюбную улыбку. Я поняла, что он – король, мой враг и противник – с точностью до ста процентов выявил одну из моих слабостей. Семью.
– Знаете, а у меня тут завалялось два билета на финал, где мы с ребятами играть будем! – задорно произнес Максим, наверняка внутренне ликуя. Он подошел к моей маме и достал из кармана две белых бумажки с надписями. – Билеты платные, потому что это все же уже не школьный уровень… Но мне, как члену команды, дали пригласительные!
– Правда? А вы же все-таки победили в полуфинале, да? Я за вас так рада! – Мама легко проглотила наживку, приняла билеты и широко улыбнулась, заправляя за ухо прядь волос. – А когда будет матч?
– В мае. Мы уже вовсю тренируемся. Так трудимся… Почти весь день команда проводит на стадионе и футбольном поле.
– Вы, наверное, так устаете!
– Конечно устаем. Но все делаем для того, чтобы защитить честь нашего округа! Нашей школы, района. – Максим обворожительно улыбнулся, и мама растаяла. – Вы же придете, правда? И пусть Настя приходит. Приятно, когда друзья детства болеют за твою победу!
Я гневно на него посмотрела. Он знал, что сказать, знал, на что давить. Сначала на бабушку, чтобы та отпустила гулять. Теперь на маму, чтобы она заставила идти на матч. Иной раз я задумываюсь и жалею о дне, когда мы впервые познакомились…
У меня не было выхода.
– Конечно же мы придем! Настюшка уж точно, а я не знаю, как с работой получится…
– Мам, не говори за меня.
Попытка не пытка.
– Настя! Имей уважение! Сама не играешь, так хоть поддержи людей! Они вон как стараются! Да и Максимка же… Вы так хорошо дружите.
Она посмотрела на меня крайне недовольно, а Максим – победно. Пришлось замолчать.
– Так, проводи его, а я сейчас принесу кусочек торта! Только закончила печь, покушаешь дома, Максим, попробуешь…
Мама засуетилась и убежала на кухню, шелестя там пакетами. Я оперлась о дверной косяк и встала рядом с Максимом, наблюдая, как он шнурует свои потрепанные кеды.
– Я же говорил, что смогу. А ты мне не верила.
– Ты сделал это мне назло.
– Конечно, ты сама ведь не захотела прийти.
– На то были причины.
– А какая разница, были или нет? – Максим со вздохом выпрямился, дожидаясь мою маму. – Запомни. Либо по-хорошему и добровольно, либо добровольно-принудительно. Другого выхода нет.
Он пожал плечами, а как только пришла мама и вручила ему торт, с довольной улыбкой ушел. Я молча вернулась в комнату и завалилась на кровать, до ужаса крепко, зло сжимая ухо несчастного плюшевого зайца – одной из немногих игрушек, все еще живших в моей комнате.
Мало того, что Максим с поразительной легкостью выявил брешь в моей обороне, так еще и сумел ею ловко воспользоваться. Оставалось только догадываться, что он придумал, что сделает после того, как победит на поле. Что будет за празднование, удастся ли мне сбежать в этот раз. Неизвестность пугала. А еще больше пугало то, что Максим слишком яростно добивался того, чтобы я была на матче. Значит, в этом параде и мне отведена какая-то роль, но какая? Стоит держаться начеку.
Впрочем… Не он один так внимателен и хитер. В последнее время я заметила, что Максим ходит довольно загруженный и будто бы обозленный. Его одежда износилась, а новую он не покупал. Этим кедам было уже не меньше двух лет, а рубашка, кажется, и вовсе с чужого плеча. И хоть она ему, как ни прискорбно признавать, чертовски шла, это было подозрительно. Я давно не видела его матери, да и вообще семьи, помимо Жени. Странно.
Солнце светило настолько ярко, что пришлось задернуть шторы. В комнате царила духота, дышать было совсем нечем. Я открыла окно и, встав у подоконника, глубоко вдохнула свежего воздуха. Даже думаться стало легче… Приятный полумрак успокаивал и располагал к верным мыслям. Я обернулась и взглянула на кровать, вспоминая, где Максим лежал и что говорил, каждое слово. Внезапно глаз зацепился за что-то блестящее под большим заячьим ухом. Металл? Кусочек фольги? Я села на кровать и взяла зайца в руки. Оказалось, это фантик, который, судя по всему, выпал из кармана джинсов Максима. Обычный фантик от леденца «Дюшес». В детстве мы постоянно ели эти конфетки, а иногда они даже становились валютой в наших веселых играх.
Я задумчиво покрутила фантик, разгладила его, намереваясь сделать кораблик, но заметила кое-что на обратной стороне. Там черным маркером была выведена жирная, крупная буква «Я».
Может, это ошибка? На производстве кто-то написал? Хотя маловероятно. Или… Максим? Но зачем? Это какое-то послание? Тогда почему из одной буквы?
Я положила фантик в деревянную шкатулку и неожиданно поняла, что мотивы действий Максима до сих пор остаются неизвестными.
В кого он превратился за эти годы?