Позвонив в случайную квартиру, я проскользнула в подъезд, зашла в старый лифт и нажала кнопку последнего этажа. С губ сорвался тихий выдох, полный какого-то трепетного волнения. Красная кнопка и короткий пронзительный сигнал. Двери со скрипом открылись. Я вышла и направилась к лестнице, которая вела на крышу. Она была закрыта решеткой, но это не смогло бы меня остановить. Я перекинула рюкзак через небольшой зазор между решеткой и лестничным пролетом, забралась вверх и, испачкавшись в побелке, перелезла на ту сторону. Одиннадцать ступеней отделяли меня от низкой железной двери. Взяв рюкзак, я подошла и схватилась за ручку. Дверь неприятно заскрипела, но поддалась. Шаг вперед, и…
Сердце замерло от восхищения, руки затряслись. Прохладный порывистый ветер дал свободно вдохнуть. Я распрямилась и подошла к краю, завороженно вглядываясь в пленительные дали. Белый город, укутанный ночной вуалью, приковал меня; великолепие, поражающая живописность и одухотворенность сковывали чарами. Я смотрела на людей свысока. Мне было спокойно, так хотелось… быть ближе к этому. Не возникло и мысли о том, чтобы расстаться с жизнью. Меня просто тянуло ввысь. Я видела бескрайнее ясное небо, видела птиц и хотела быть одной из них. Или хотя бы такой же свободной, как птица.
Наверное, именно это завораживало меня.
Городские власти ограничивали доступ в чудесный мир крыш. Старательно закрывали выходы решетками, прятали это сокровище, не понимая, что не все стремящиеся попасть сюда хотят умереть. Многие, вероятно, хотели просто увидеть то, что видела сейчас я. Хотели понять и прочувствовать это, пропустить через себя… Порой такие невообразимые картины, раскинувшиеся пред глазами, совершенно меняют мировоззрение человека. Помогают задуматься и понять некоторые простые истины. А тот, кто хочет умереть, сделает это и без крыши.
– Это слишком красиво, чтобы быть правдой, – сама себе шепнула я, вытирая скопившиеся в уголках глаз слезы. Красота. Ветер. Чувства. Все обрушилось на меня, не оставив сил быть хладнокровной.
Достав из рюкзака телефон, я сделала пару снимков, а затем запрыгнула на бетонное ограждение и перекинула ноги, свободно болтая ими в воздухе. Потрясающее, пронизывающее насквозь ощущение. Вдалеке мерцали яркие огоньки домов и фонарей, вверху, на ночном полотне, загорались одна за другой слепящие звезды. Мне казалось, что я готова потерять сознание от таких впечатлений.
Голову в одно мгновение заполонили мысли – самые разные. Пришли воспоминания, радостные и печальные, обидные и заставляющие улыбаться. Я перебирала их, заново проживала прошлое, и, хоть прыгать не собиралась, пусть и возникала толика глупого соблазна познать прелести свободного полета, – вся жизнь практически проносилась предо мной. Взлеты, падения, плато. Я смотрела вперед, и казалось, что моя жизнь, мой мир, все, что меня окружает, рушится прямо перед моими глазами. Казалось, я даже слышу звуки падающих зданий, битье стекла, слышу, как кто-то кричит на меня и просит остановиться, слышу, как меня проклинают ребята и как некоторые просят быть рядом. Сердце устремлялось куда-то вдаль и разбивалось, точно бледный фарфор. Я на секунду закрыла глаза и судорожно вдохнула.
– Мой мир разваливается на глазах… Как же порой сложно быть
Сейчас, в этот миг настоящей свободы, я могла позволить себе мысли вслух. Не хотелось обратно вниз, к людям. Не хотелось снова видеть их лица с привычными натянутыми улыбками. Маленькая железная дверь точно стала порталом в поразительное магическое измерение, где мне стало чуть проще.
Вот бы остаться тут навсегда.
Возвращаться домой, к матери, не хотелось. Вечные ссоры, претензии и колкие взгляды доводили до трясучки. Сказанные на эмоциях слова упорно не забывались и раз за разом отдавались в голове противным эхом. Держаться спокойно было невозможно; никакие «она же хочет тебе только добра!» не утешали.
Вернуться все-таки пришлось; правда, едва ступив на порог квартиры, я об этом пожалела. Мать налетела на меня с расспросами, криками и сковородкой в руках. Под ее глазами виднелись темные круги и морщинки, тушь размазалась. Видимо, она не спала. Вернулась я действительно поздно, глубокой ночью, но это же не повод так орать? Буквально на весь дом, стены которого уже сотрясались! Проснулись все, кто хотел и не хотел; выбора у них не было. Волнение сыграло с мамой злую шутку, превратив ее в ворчливую, крикливую скандалистку. Наверное, в силу возраста я просто-напросто не могла понять ее беспокойства. Что такого опасного в ночи? Всего лишь время суток, волшебное и сказочное. Когда не светит солнце, многое ощущается гораздо ярче.
Мама пинками отправила меня в комнату, заперла и пообещала неприятный разговор утром. Если бы на допотопной двери был замок, хоть какая-нибудь защелка, я, честное слово, и сама бы не вышла. Но едва часы пробили семь, а в комнате родителей прозвенел будильник – отчим уходил на работу всегда в самую рань, – я услышала приближающиеся шаги матери.