Женя виновато посмотрел на меня.
– Говорил, но сейчас я узнал, что это было правдой! Все то, что она говорила! Она сказала о фотике, он действительно был у Макса, и…
– Значит так. – Алена скрестила на груди руки и зло посмотрела на нас обоих, а затем впилась взглядом в Женю. – Либо ты сейчас уходишь со мной, либо остаешься с ней и вы продолжаете играть в Мисс Я-ни-в-чем-не-виновата. Понятно? Я крайне раздражена сейчас твоим поступком, Жень. – Она немного собралась и заговорила уже чуть более спокойно. – Ты позвал меня гулять, а сам… В общем, это плохой поступок, который сулит одни проблемки. Я поговорю с тобой об этом, если ты, конечно, пойдешь со мной.
Сказать, что мы были в шоке, значит не сказать ничего. Я не знала, что она настолько категорична. Женя оскалился, тихо выдохнул и, сжав кулаки, беспомощно уставился в пол. Он знал, что я невиновна и что уйти сейчас – значит предать меня, но… Только дурак бы не заметил, что Алена ему нравится и что он не хочет ее терять.
Я разрывалась на части и просто не могла позволить себе снова стать причиной чьих-то ссор. Я не хотела делать несчастным еще одного человека, нет, даже не одного. Но… Я не хотела и оставаться одной, терять последнего союзника и друга. Казалось, из кафе кто-то выкачивал воздух – дышать становилось тяжелее. Я, сглотнув комок в горле, повернулась к Жене. Я знала, что, если попрошу остаться, он останется.
– Иди. Хорошо? – С искусанных губ сорвался едва заметный, обессиленный выдох. Сердце будто пропустило удар. – Иди. Все правда нормально. Я справлюсь.
Хотелось, чтобы голос звучал увереннее, весь вид Жени говорил, что он колеблется. Алена молча наблюдала за нами.
– В конце концов, я от этого не умру, и ты тоже. Поэтому давай, иди.
Женя поджал губы. С какой-то безысходностью он подхватил свой рюкзак, и вскоре они с Аленой вышли из кафе. По пути Женя оставил на столе, перед официантом, деньги за все три заказа, наверное, так извиняясь передо мной.
В молчании я, провожаемая сочувственным взглядом парнишки в черном фартуке, вернулась на свое место и неспешно допила горячий шоколад. Торопиться было некуда. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться под воздействием приятной сладости и размеренной музыки. Что делать дальше, куда идти, о чем думать – неизвестно. По сути, сейчас неизвестно ничего, и это пугало. Плана действия просто-напросто не было, и не было того, кто бы помог его придумать. В конце концов, это только наша война.
Я просидела в кафе, мусоля одну несчастную булку, практически до самого вечера. Посетителей стало больше: будто волна выплеснула на берег медуз. Стало неуютно; спокойная тишина заполнилась тихими разговорчиками, шепотками, смехом. Изменилась и музыка. Я поднялась и, извинившись за раскрошенную на столе булку, ушла из «Французской выпечки». Пора было возвращаться домой.
На улице стояла невероятная духота, а в небе сгущались тучи. Наверняка вот-вот начнется летний дождь. Казалось, что в нашем дворе есть какой-то выключатель активности: сейчас царило поразительное спокойствие, даже маленькие детки послушно сидели под железными грибками и строили свои песочные замки.
Я прошла сквозь арку и подошла к подъезду. Прямо напротив наших окон стояла вместительная машина с открытым багажником, в котором я обнаружила сумки своего отчима. Они были полными, некоторые даже открытыми. Какие-то вещи неаккуратно лежали в пакете. За рулем сидел незнакомый мужчина с ухоженной черной бородой. Он недовольно поглядывал на время и морщился, что-то бормоча.
Непонимающе осмотревшись, я поднялась по лестнице и забежала в квартиру. Двери снова были открыты. До ушей донесся короткий разговор.
– Так продолжать больше нельзя, – четко, хмуро говорил отчим.
– Влад, ну что ты…
– Простите и… Не принимайте это на свой счет. Я безгранично вас уважаю.
Отчим столкнулся со мной в коридоре, коротко кивнул в знак приветствия и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Я пошла на тихие всхлипы бабушки в гостиной. Она сидела в старом кресле, смотрела в окно и утирала платком свои влажные щеки.
– Привет… – растерянно сказала я. – Что произошло?
Бабушкой грустно на меня посмотрела. Я подошла. Она обняла меня и шепнула:
– Ох, Настюша, Настюша…
Что-то нехорошее подсказывало, что дядя Влад больше не вернется.
На целую ночь мы с бабушкой остались одни: провели ее в тесных креслах, общаясь и вспоминая прошлое. Оказалось, у нас есть темы для разговора и даже больше. Мы любовались трепещущими за окном огоньками и наблюдали, как небо окрашивается разными цветами, как появляются невиданные переходы, как медленно всходит Солнце, начиная новый день.