– У меня нет секретов от друзей. – Максим пьяно засмеялся.
– Зато у меня есть. Идешь или нет?
– Только при одном условии, Мальви-и-ина… – Максим протянул это прозвище так, что у меня, честное слово, все внутри сжалось.
– Каком?
– Узнаешь. – Он резко подскочил и, взяв меня за руку, потащил к барной стойке, после чего, даже не спрашивая, обнял за талию и усадил на высокий инопланетный стул.
– Я бы и сама забралась.
Место, где его руки касались, горело.
– Неважно. – Он махнул рукой и уселся рядом, после чего заказал у бармена два коктейля, судя по названию, с черничным вкусом. – Что ты хотела?
– Во-первых, я не буду пить. А во-вторых, – я задумчиво посмотрела на бармена, – нам надо поговорить. Именно за этим я сюда и пришла.
– Ты пришла? О, как же ты ошибаешься, – крайне довольно ответил Максим, потягивая поданный коктейль. – Я все сделал для того, чтобы ты пришла сама. Я вел игру, и вот к чему она привела. Я победил, и теперь ты здесь.
От каждого чертового слова меня словно били молнии. По коже побежали леденящие мурашки. Неужели это действительно конец игры? И я так легко попалась…
– А ты не задумывался, что это еще не все? И я говорю не о реванше. А о том, что это… такой ход с моей стороны. – Слова давались мне с трудом.
Максим так посмотрел в мои глаза, что захотелось провалиться сквозь землю, в пучины ада. Лучше это, честно, чем видеть его сейчас.
– Не задумывался и не буду. И… – На его губах медленно расползлась колючая улыбка. – Мы поговорим, только если ты выпьешь.
– Это провокация?
– Это условие. – Он игриво хохотнул, потирая свою шею и поправляя майку. – Хочешь поговорить – пей, детка. Не бойся. Я тебя в беде не оставлю, мы же друзья, м-м-м?
– Я не боюсь. Но я хочу говорить на трезвую голову. Условие на условие.
Максим всем своим видом показывал задумчивость, будто он, такой важный король, размышляет о том, казнить или помиловать.
– Хм. Ладно… Условие на условие. – Акулья усмешка снова била точно слепящей плетью.
Он одним махом допил коктейль и, потребовав у бармена бутылку красного вина, мол, на разогрев, взял меня за руку и стащил со стула. Мы направились к черному входу – узкой железной двери с большой ручкой и замком. Как ни странно, она поддалась и со скрипом открылась. Я всей грудью вдохнула как можно больше свежего воздуха и осмотрелась. Головокружение, которое неожиданно подкралось в клубе, отступало.
Такой же скромный задний дворик, как и у здания с клубом «Часы». Обшарпанный, захламленный горами коробок и бутылок, каких-то непонятных железных палок и кусков полиэтилена. С труб капала мутноватая вода, по земле текли темные, из ниоткуда взявшиеся ручейки. Табличка «Не курить» была перечеркнута. Свет луны как-то странно сливался с неестественным желтым светом фонарей, создавая в этом дворике немного пугающую атмосферу.
– Что ты хотела мне сказать? – нарушил молчание Максим.
Я облокотилась о дверь и серьезно на него посмотрела.
– Много чего. Прежде всего я хочу добиться ответов на вопросы. – Я клялась себе не бояться. Так почему же язык заплетался, а ладони предательски потели?
– Какие вопросы? – Он серьезно взглянул на меня и встал напротив.
– Во что вы все ввязались, пока меня не было?
– Смотря о чем ты… – спустя пару секунд протянул Максим, будто увиливая.
– Я о наркотиках. Или каких-то подобных веществах. Черт возьми, объясни мне все то, чего я не понимаю.
– А что, тоже хочешь попробовать? Я думаю, что ты очень многого не понимаешь. И я не советую тебе в это лезть, Мальвина. – Насмешливый тон выводил из себя. Максим словно играл с любимой машинкой, проверяя ее на прочность.
– Значит, все-таки наркотики… – Наверное, я до последнего надеялась, что ошибалась. – Леша вам их поставляет?
– Откуда ты все это знаешь? С чего вообще взяла?
Максим заметно напрягся. Его ноздри раздулись, а на руках проступили вены. Дыхание стало неровным. Он хмурился; видимо, под воздействием алкоголя ему сложно было соображать.
– Знаю, и все. Вы продаете их? Точнее… перепродаете? Распространяете?
Ответом стало гнетущее молчание.
– Ты знаешь, что это преследуется законом?
Максим разозленно зашипел и нежданно ударил кулаком по железной двери, в паре сантиметров от моего лица. Я вздрогнула и отшатнулась.
– Знаешь… Почему тогда продолжаешь этим заниматься? Ты подсел сам? А Егор? Рома? Саша? Женя? Аня? Они тоже?
– Все в этом замешаны.
Его пальцы скользнули по белой ткани на моем плече, по ключицам, медленно поднимаясь к шее и оцарапывая кожу. Отойти он мне не дал.
– Я спрашиваю. Вы употребляете?
Максим засмеялся, и этот смех был настолько пугающим, что буквально пронизывал каждую клеточку тела, заставляя содрогаться. Максим, будто голодная гиена, смеялся над своей жертвой.
– Ты тоже в этом замешана.
– Как?
– Замешана.