Она в самом деле доверяла Куросу, она преклонялась перед ним, и от этого ей еще труднее было выложить все начистоту. Она нутром чувствовала, что Курос, пожалуй, единственный человек, который может ей помочь, — и не решалась сказать ему, что именно ее угнетало. Главное препятствие заключалось в том, что она сама себе казалась смешной и ей было стыдно. Ведь все знали ее как человека спокойного и здравомыслящего. А тут с ней творится такое, и все из-за этой дурацкой игры. Что он, ее учитель, подумает о ней? Пока эти мысли кружились у нее в голове, она молчала. Потом вдруг, повинуясь какому-то внутреннему порыву, проговорила быстро и не глядя на Куроса:
— Это все из-за шахмат.
Учитель тихим голосом высказал наиболее вероятное предположение:
— Панису не понравился твой подарок?
— Да, — кивнула Элени.
Учитель достал из кармана клочок бумаги, щепотку табаку и принялся скручивать папиросу.
— Но дело не в Панисе. Дело во мне, — продолжила Элени и почувствовала облегчение от того, что сказала самое главное.
Курос внимательно посмотрел на нее. Эта немногословная женщина начинала вызывать у него интерес. В том, как она вникала в самую суть вещей и не желала отступать, он усматривал даже что-то героическое.
— Если тебе нужен партнер, дорогая моя Элени, то я готов исполнить эту роль, — с улыбкой сказал учитель. — Правда, я уже давно не играл, к тому же в моем возрасте мозг неохотно расправляет крылья.
Элени просияла.
— Вы в самом деле будете со мной играть? Вот здорово! — воскликнула она, пропустив мимо ушей последние слова Куроса.
Учитель кивнул, раскуривая папиросу. Он и сам удивился своему предложению. Конечно, идея неплохая — регулярно заниматься тем, что будет стимулировать твое серое вещество. Но для этого придется изменить свои привычки. То ли по склонности характера, то ли из-за лени, но он вел затворнический образ жизни. Одиночество — это свобода, решил он и свыкся с тем, что он всегда один. Одиночество стало его потребностью. Происходило это постепенно, в течение нескольких лет, и почти незаметно. Быть своим единственным собеседником — это ведь, в конце концов, довольно приятно. Никаких ссор, есть возможность исполнять любые свои прихоти. Дни принадлежали ему полностью, и он дорожил каждым из них: скоро ему должно было стукнуть восемьдесят, и он разумно полагал, что дней этих оставалось не так уж много. Он уже избавил себя от обязанности скучать в обществе и, не играя в нем никакой роли, ни в прямом, ни в переносном смысле, мог не ходить на светские сборища.
И вот теперь, повинуясь какому-то безрассудству, он собирался перечеркнуть свою беспечную жизнь, складывавшуюся годами. Разумеется, он не будет играть в шахматы дни напролет, и все-таки, дав обещание, он возлагал на себя определенную обязанность. Но он ведь уже давным-давно вышел из того возраста, когда дают обещания, разве не так?
Курос рассеянно обводил глазами оживленную набережную: грузовики, куда загружали и откуда выгружали товар, шоферов такси, о чем-то разговаривавших на скамейке в ожидании пассажиров, посетителей кафе, сидящих на террасах, официантов, снующих туда-сюда, горожан, делающих покупки и останавливающихся поболтать со знакомыми. Жизнь Хоры складывалась из повторений и перемен. Но постоянства было все же гораздо больше, чем перемен, которые имели главным образом численное или денежное выражение. Наподобие морских приливов и отливов, население города прибывало в летние месяцы и значительно убывало в зимние. В туристический сезон появлялись кое-какие развлечения и средства, на которые островитяне жили в остальное время года. Надо признать, что без этого притока чужеземцев, в том числе и афинян, приезжавших подзаработать в сезон, жизнь на острове была бы тоскливой.
Элени очень хотелось поблагодарить учителя, но она не осмеливалась вывести его из задумчивости. Согласившись быть ее партнером, он оказал ей большую честь. Теперь главное — не разочаровать его. Вернувшись домой, она сразу сядет за чтение пособия.
Курос очнулся от своих мыслей, заключив, что, в конце концов, маленькая перемена не принесет ему вреда. Он широко улыбнулся Элени, подозвал официанта и расплатился. Элени хотела заплатить за себя сама, но Курос не желал об этом слышать. Элени принялась его благодарить, он прервал ее, встал и взял вещи.
Они договорились, что Элени раз в неделю будет приезжать к Куросу в Халки, чтобы играть в шахматы.
