С того дня Элени действительно каждую неделю отправлялась на тайное свидание, как можно было заподозрить. Ее встречи с учителем так же трудно было скрывать, как если бы это были любовные похождения. Элени приходилось искать предлог, чтобы оправдать свое отсутствие дома по пятницам после полудня — время, отведенное для еженедельных шахматных баталий. Поначалу она путалась во лжи, но со временем у нее обнаружилась способность к импровизации. Это было ее первым неожиданным открытием. Чаще всего она делала вид, что едет навещать своих пожилых родителей. Панис не видел ничего дурного в таком обострении дочерней любви, которую считал вполне естественной, хоть и слегка преувеличенной.
Элени поняла, что лучший способ исчезнуть из дому — вовсе туда не возвращаться после работы. Это избавляло ее и от расспросов, и от непредвиденных задержек. Утром она доставала из морозильника шахматы и прятала их в большую хозяйственную сумку. Днем, закончив работу, сразу же садилась в автобус и ехала в Халки.
Первые партии давались трудно. Курос хорошо помнил основные правила игры, но начисто забыл, как играть в дебюте. Ему приходилось то и дело обращаться к пособию, и он впервые за несколько лет делал усилия, чтобы сосредоточиться. Элени чувствовала себя неловко еще и потому, что хозяин, по природе неразговорчивый, по большей части молчал, и вообще, обстановка была для нее совершенно непривычной. Однако постепенно игра налаживалась.
Всякий раз, когда Элени садилась за шахматную доску с расставленными на ней фигурами, она ощущала тяжесть в низу живота, руки становились влажными. Ее взгляд невольно останавливался на Куросе, который в этот момент скручивал первую папиросу. Но достаточно было ей сделать первый ход, как она сосредоточивалась на игре и совершенно забывала об окружающем мире. Учитель заметил эту ее необычайную способность с головой уходить в мир шахматных баталий.
Со временем Элени перестала робеть, и партии сделались довольно продолжительными. У нее появились кое-какие представления о шахматной стратегии, нередко она ставила своего бывшего учителя в трудное положение. Каждый день она тренировалась дома с помощью электронных шахмат, и они все реже посылали ей непонятные сигналы.
В порыве вдохновения Элени попыталась увлечь этой необыкновенной игрой дочь, но Димитра оказалась не способной даже запомнить, как ходят фигуры. Элени оставила мысль о том, чтобы разделить свою страсть с дочерью, но взяла с нее обещание никому не говорить, что ее мать увлекается шахматами. Впрочем, такая предосторожность была излишней: Димитра, мало того что девочка скрытная, испытывала особую привязанность к матери.
Глядя с высоты своих двенадцати лет, она не видела никакой беды в том, что ее мать играет в шахматы. Возникло только одно неудобство: ей часто приходилось самой готовить обед. Но она отнеслась к этому философски — научилась готовить только то, что ей нравилось. В сложившейся ситуации она нашла свой интерес: хоть ей и пришлось взять на себя больше обязанностей, зато появилось и больше свободы.
Дома Элени вела себя спокойно и ровно, но иногда немного рассеянно. Однажды она потеряла ключи от входной двери, и после долгих поисков, в которых принимала участие вся семья, Димитра зачем-то полезла в холодильник и обнаружила их там. Элени несколько раз попросила прощения, и все успокоились, а Панис проворчал: “Когда-нибудь ты голову потеряешь”, не подозревая, что именно это уже и произошло.
Элени больше не просила Янниса присутствовать на семейных трапезах и не старалась удержать дома Паниса, когда тот хотел посидеть с друзьями в кафе. Она лишь мило улыбалась, что для посвященного означало бы, что ей, в общем-то, все равно. Элени задалась новой целью: объявить Куросу шах и поставить мат. Этого ей еще ни разу не удавалось. Однажды она свела партию к ничьей, что уже стало большим прогрессом. Победить старого учителя было для нее пределом мечтаний.
Для достижения амбициозной цели она использовала все новые уловки. Она узнала, что иной раз лучше пожертвовать фигуру в начале партии, чтобы обеспечить себе наступательное или позиционное преимущество. Эта хитрость называлась красивым словом “гамбит”.
В ее пособии приводились знаменитые партии, сыгранные известными мастерами начиная с XV века. Все дебюты и стратегии как-нибудь интересно назывались. Так, Элени уже попробовала “гамбит Эванса”, который показался ей очень полезным. Она была не столь уверена в “венгерской партии” и решительно отказалась от “гамбита Геринга”. Не станет она разыгрывать дебют, носящий такое имя. Может, это простое совпадение, но “гамбит Геринга” — нет, у нее тоже есть свои принципы.
Элени читала о великих партиях, сыгранных в мире на протяжении веков, и все больше приходила в растерянность. Имена великих мастеров из разных стран и просто тех, кто так или иначе повлиял на развитие шахматной науки, названия городов, где проходили турниры, — все это пугало обыкновенную горничную, не представлявшую, как соотнести себя со всем этим.
