Я всегда знал, что у меня есть Великая Цель, как бы это ни звучало – изменить Мир. А поскольку другие были рождены, чтобы жить в этом мире, а не менять его, у меня всегда было преимущество – я изначально был на несколько ступеней впереди и выше их.
Диане казалось, будто Лэндон намерено ловит колёсами каждую яму на дороге, стараясь не пропустить ни одну. Весь их сегодняшний путь можно было охарактеризовать, как езду не по дороге, а через выбоины и колдобины. Лэндон со слепым фанатизмом испытателя раллийного автомобиля проверял насколько крепка подвеска их автомобиля, сколько ям нужно проехать, прежде чем отвалятся колёса, и машина закувыркается по дороге, оставляя за собой след из осколков стекла, пластика и метала, масла и конденсата, чтобы улететь в кювет. Но даже летя в кювет, переворачиваясь и высекая искры из-под асфальта, машина будет кувыркаться по ямам. Скорее всего в яме она и останется лежать, покорёженная до неузнаваемости. И помощь вовремя не поспеет, поскольку никто кроме них здесь не ездил, кроме, разве что каких-то пьяных деревенских подонков, убивающих людей, и заметающих следы по подобным дорогам с подобными ямами. С такими мыслями Диана Донован сидела на переднем пассажирском сидении в новом форде, ведомым вперёд Лэндоном. По бокам сплошной полосой мелькали посаженные вдоль трассы деревья.
Словно в опровержение мыслей Дина, навстречу им пронёсся белый фургон с тонированными стёклами со скоростью ещё большей, нежели ехал Донован. Диана обернулась назад и несколько секунд провожала фургон взглядом. Затем вновь развернулась вперёд.
– Может ты будешь медленнее ехать? – осторожно спросила она.
– Ты же видишь какая дорога плохая, на такой скорости хоть ямы не чувствуются.
– Ну да, – пробормотала она, – совсем не заметны.
Лендон покосился на жену, и несколько минут они ехали в полном молчании. В машине витало напряжение, преобразовывало воздух в плотную кисельную массу, которая била по ушам, заполняла нос и рот, и пеленой становилась перед глазами, отвлекая от дороги. Донован не выдержал и спросил:
– Диана, ну в чём дело?
– Почему нам не обратиться в другую клинику? Зачем мы едем в такую глушь именно к этому врачу, – после небольшой паузы ответила она, – никто из моих знакомых не слышал о нём.
– Не удивительно, он известен в более влиятельных кругах, чем твои знакомые, – съязвил Лэндон, – твои подруги никого и не знают, кроме как шарлатанов из телешоу для домохозяек. Не напомнишь, чем там Кристэн лечила свой недуг? Компрессом каких трав? Если бы не её муж-раздолбай, который вовремя спохватился и настоял на операции, закопали бы уже твою подругу в землю. И не было бы у тебя подруги. И аудитория этих дебильных телепрограмм не досчиталась бы одного зрителя.
– Лэндон, прекрати, – оборвала его Диана, – ты перегибаешь.
Она постоянно его обрывала, потому что в своих умозаключениях Лэндон мог зайти слишком далеко. Он спросил:
– Ты думаешь я не волнуюсь?
– Не знаю, Лэндон.
– Ты думаешь, мне плевать на тебя?
– А разве нет? Каждый наш день словно издевательство над моей жизнью.
– О чём ты вообще говоришь? Господи, – Лэндон глубоко вздохнул и покачал головой.
Диана не ответила и отвернулась к окну. Деревья мелькали одно за другим, одинаково зелёные и одинаково невзрачные. За деревьями расстилались поля, но они не были засажены культурами, а пустовали, и лишь высокая трава и бурьян взращивались на них. Поля уходили вдаль до самого горизонта, и никаких признаков человеческой активности наблюдать не приходилось.
Через время Лэндон притормозил. Они приблизились к перекрёстку, и машина свернула вправо, на грунтовую просёлочную дорогу. Лицо Дианы становилось всё мрачнее и мрачнее. Она заговорила вновь:
– У нас достаточно денег, чтобы обратиться в лучшую больницу в стране, а мы едем в деревню? Если этот врач так хорош, почему он практикует так далеко от цивилизации? Его приёмная хоть не в коровнике находится?
– Все гении имеют свои странности, – пожал плечами Донован, повернув руль в сторону, резко объехав особенно глубокую яму, – а кабинет, конечно же, на ферме, где пасутся быки и коровы, самое подходящее место для моей тёлочки, – Лэндон засмеялся.
– Ты идиот.
– Чертовски умный, да?
– Лэндон, я даже не ездила по таким дорогам ещё, даже не знала, что такие остались. Томас дал мне номер отличного доктора. Он уважаемый профессор, приём к нему расписан на месяцы вперёд, но, если мы позвоним, то он найдёт окно для меня. Томас договорится.
– Ты говорила с Томасом? Зачем?
– Ты стыдишься перед лучшим другом, что твоя жена больна?
– Диана, доверься мне. Перестань. Ты не безразлична мне, ты моя жена, мой выбор, и, если бы ты была мне безразлична, я получается, самому бы себе в душу плюнул.
– Конечно, это же для тебя самое страшное, когда кто-то задевает твоё самолюбие. А задеть его самому – это вообще для тебя кошмар, – Диана демонстративно закатила глаза, – может ты просто боишься признаться, что ошибся?
