– Подготовительное заседание состоится сегодня без участия сторон, в нём будут объявлены стороны и их представители. Первое слушание будет назначено на завтра. Да, сроки коротки, но это дело не терпит отлагательств из-за своей значимости. Его нужно решить, как можно быстрее, чтобы вновь запустить шестеренки механизма правосудия. Томас, ты готов взяться и выиграть это дело? Ты готов сделать это ради всех нас, ради общего блага?
Ради всех нас? Кого это – «нас», не тех ли ребят, что сидя в этом здании в соседних кабинетах готовые перегрызть друг другу глотки за право участвовать в самом мелком деле? Не готов. Ради того, чтобы ты на третий срок остался сидеть своей жирной тушей в этом кресле, которое уже сгибается под твоим весом? Не готов. Ради какого-то абстрактного общего блага, о котором все говорят, но которое никто не ощущает? Разумеется, что не готов. Ради роботов? Нет, извольте. А вот ради себя, своей славы и вновь возросшей репутации – да с радостью! Я только и мечтал о таком шансе.
– Мне нужно подумать.
– Томас! – Шерман поднялся со своего кресла, – другие завалят это дело, сто процентов даю, лишь с твоим участием у нас будет шанс выиграть!
Мне стало интересно – будет ли мистер Шерман умолять? Он ведь был прав – никто из людей не будет заинтересован выиграть дело. И тогда «прощай» Скотт Шерман с поста Главы. Но всё же он был моим боссом, так что следовало знать меру.
– Мистер Шерман, я никогда не мог ответить вам отказом. Я сделаю всё, что будет в моих силах. Мы с вами – профессионалы, неважно кто клиент – человек, робот. Да хоть сам Иуда Искариот. Мы должны его защищать.
– Эти слова – как бальзам на душу, Томас! Я ещё раз твердо убедился, что не ошибся, привлекая тебя!
– Кто будет обвинителем?
– Кларисса Ричардсон. Томас, и последнее – уже была проведена полная диагностика робота. Никаких системных ошибок в нём не обнаружено.
Выходя из кабинета, стоя у лифта, провожаемый взглядом и улыбкой обворожительной секретарши, я подумал, что неплохо было бы здесь обосноваться. Когда я выиграю это дело.
– Шерман отдал дело тебе? – на выходе из лифта сразу же спросил стоящий на этаже коллега, второсортный адвокат по имени Генри Бинербер. У него что, был дар провидца или видение, которое ознаменовало, что именно я сейчас выйду из лифта? Или он с этими словами встречал каждого?
– Не отдал, а поручил, – поправил я его тоном не самым приветливым.
– Понятно, а я надеялся, что он мне довериться.
Да я бы тебе не доверил даже сидеть, ничего не делая, и смотреть в одну точку. Ты бы и с этим не справился. А он, меж тем, продолжил:
– Надеялся на чудо, думал, может такой подарок получу, у меня сегодня День Рождения, кстати.
Слушая его, я убеждался, что цивилизация была на верном пути, заменив таких адвокатов роботами в судах.
– А, поздравляю, – это прозвучало от меня не торжественно, но я и повода для торжества не видел.
– Спасибо, – заулыбался Генри, – я на ещё один год старше стал. С возрастом этот праздник только грусть навевает.
– Какая грусть? Чего ты ноешь? Радуйся, что жив и здоров. Был бы собакой, уже три раза сдох бы, – я усмехнулся и направился дальше, оставив именинника в полном замешательстве.
Осознавал ли я до конца, что произошло? Я взялся за дело, которое может быть самым сложным за всю мою карьеру. Я узрел, как передо мной замаячил призрачный шанс вернуть себе то, что всегда тешило моё самолюбие и тщеславие. Я ухватился за шанс, но подумал ли я каковы мои шансы на успех? На этот счёт у меня всегда была собственная теория, разработанная мною специально для случаев, когда шансов не много, а тебе нужно быть уверенным в себе. Я был убеждён, что в любой ситуации, независимо от никаких факторов шанс выиграть или проиграть всегда пятьдесят на пятьдесят: выиграл или нет. Всего два варианта. Две возможности. Всегда.
Я прибыл в городское управление полиции. Моя дружба с шефом полиции, Джеймсом Филмором, длилась ещё со времён юридического факультета Гарварда. Наши дороги всегда были параллельны – по выпуску он принялся всходить по карьерной лестнице в правоохранительных органах, а я становился восходящей звездой адвокатуры. Сейчас из нас двоих на вершине остался только он, но это никак не мешало нашим отношениям. Джеймс встретил меня в своём кабинете:
– Том, а я всё сижу жду тебя! – он крепко сжал мою руку и тепло улыбнулся.
– Значит, ты уже получил документы?
– Полчаса назад пришли, я был приятно удивлён, когда увидел твою фамилию. Это сыграла твоя интуиция на беспроигрышные дела, как в былые времена или ты наоборот, хочешь ускорить процесс возврата людей в вашу профессию?
– Ты же знаешь, если я за что-то берусь, я твёрдо намерен выиграть.
– И какое же это чувство – защищать робота? В новинку?
– Пока сказать не могу. Я даже с ним не виделся ещё. Но по сути разницы нет – я его воспринимаю как подзащитного.
– Ну, признайся. Есть желание, чтобы робота засудили? Чтобы восторжествовала справедливость, и ты вернулся к своему любимому делу вновь?
