– Пять лет назад я проходил потерпевшим по делу о грубом нарушении правил дорожного движения. Меня сбила машина, и вина полностью лежала на водителе. Осмотр в государственной поликлинике не выявил серьёзных повреждений. За судебной защитой я обратился к человеку, потому что тогда сугубо психологически я не проявлял доверия к роботам. Мой адвокат убедил меня в целесообразности пойти на мировое соглашение – серьёзных травм у меня не было, и чтобы не отправлять человека в тюрьму, я мог получить для себя материальную выгоду. По условиям нашего договора с адвокатом, он должен был получить процент от суммы, которая прописывалась в мировом соглашении. Я не возражал. Тогда адвокат, стараясь выбить лучшие условия для меня, и, соответственно, для себя, заказал частную медицинскую экспертизу, может она выявит ещё что-то. Так и произошло, но результаты превзошли его ожидания, и он засомневался – исходя из присланного он увидел, что у меня обнаружена абдоминальная травма, которая, в будущем могла перерасти в инвалидность. И что вы думаете? Он скрыл результаты от меня, поскольку понимал, что таким образом я отвергну мировое соглашение, и буду настаивать на тюремном заключении для виновного, потому что я принципиальный человек и деньги для меня не играют главной роли! Тогда адвокат лишился бы части прибыли. Соглашение было заключено, а через три месяца, когда я хотел поступить на службу в армию, на проверке у меня обнаружили данную травму. Но по закону мировое соглашение пересмотру не подлежит! Адвоката не привлекли к ответственности, более того, он практикует и по сей день. Хотя он создал реальную опасность для моей жизни, и действовал против интересов своего клиента. Больше я не доверяю людям-адвокатам, если придётся, я с радостью обращусь к роботам.
Случай был красноречивым. Я знал о нём, и знал адвоката, который так поступил. Его звали Трейс Уикман. Он действительно практиковал и по сей день, но дела, которые он вёл, свелись к минимуму.
Когда парень закончил рассказывать о своём печальном опыте сотрудничества с человеком-адвокатом, с вопросами к нему выступила Государственный Обвинитель.
– Вы говорите, что вы принципиальный человек и деньги не играют для вас большой роли, мистер Синрайз.
– Да, мэм.
– Что вы подразумеваете в контексте своей истории под принципом и деньгами?
– То, что если бы я узнал о таком вреде для своего здоровья, то ни за что не согласился бы на соглашение, а из принципа настоял бы на том, чтобы виновный водитель понёс наказание за своё преступление.
– Я вас поняла, – Кларисса Ричардсон расхаживала взад-вперёд возле трибуны со свидетелем, – для вас бы было важно, чтобы виновный водитель понёс наказание за своё преступление, это и был бы ваш принцип. Теперь скажите мне, до момента, как вы узнали о вреде для своего здоровья, и после того момента, изменилось ли преступление водителя?
– В смысле, я не пойму, – замешкался Метью.
– В том смысле, что преступление было совершенно, и согласно вашим словам, о принципиальности, изначально вы не хотели, чтобы виновный понёс наказание? Почему же вы тогда согласились на мировое соглашение?
– Протестую, – поднялся я, – государственный обвинитель давит на свидетеля.
– Удовлетворено, – кивнула судья Морган.
– Тогда у меня всё, – Кларисса направилась к своему месту.
Свидетель удалился, и я взял слово, чтобы озвучить свои выводы:
– Для начала я хочу прояснить для всех слова госпожи Государственного Обвинителя насчёт моего свидетеля. Да, преступление было совершенно и Мэтью узнал о вреде для здоровья многим позже. Но мы говорим о разных преступлениях, поскольку наезд на человека без тяжелых травм для него, и наезд на человека, вследствие которого нанесён тяжелый вред здоровью – это разные преступления, и за второе предусмотрено более тяжкое наказание. При наличии преступления лёгкой тяжкости Мэтью пошёл на мировую, за тяжкое – не пошёл бы. Вот что свидетель имел в виду под своей принципиальностью.
– Протестую, – поднялась Кларисса, – адвокат стороны защиты приводит свои домыслы, не подтверждённые словами свидетеля.
– Удовлетворено, – кивнула судья Морган.
Пускай, главное, что присяжные меня услышали. Я продолжил:
– И вновь мы видим, насколько наша правовая система несовершенна. Адвокат создал угрозу жизни своего невиновного клиента, действовал вопреки его интересам, преследовал лишь свои корыстные мотивы – и вышел сухим из воды. Мой подзащитный действовал не ради себя, а в интересах всего общества, когда уличил безусловно виновного серийного убийцу. А теперь я хочу, чтобы каждый задал вопрос сам себе – виновен ли TRIAL-KU? – я сделал паузу, а затем ответил, – Нет.
Когда время приблизилось к четырём часам дня, судья объявила перерыв до завтрашнего утра.
– Мне ждать вас сегодня в гости? – спросил Триал, когда я собирал свои вещи.
– Разумеется, отдохну немного, пообедаю и заеду в полицейский участок через час.
– Спасибо, что предупредили.
– У тебя были другие планы? – я усмехнулся.
