Следующая остановка у мужчины в деловом костюме:
– Почему вы пришли сегодня сюда?
– Потому что я теперь не чувствую, что система правосудия меня защищает. Со вчерашнего дня каждый оказался вне зоны безопасности, нет никаких гарантий соблюдения прав человека в суде, а фундаментальное право каждого на защиту так вообще растоптано и нивелировано!
Далее остановилась камера на маленькой девочке, сидевшей на руках у отца, который улыбаясь, смотрел то на дочь, то в объектив. В миниатюрном кулачке был зажат флаг страны:
– Милая, как ты относишься к роботам?
Она начала говорить с большим волнением, тщательно проговаривая каждое слово:
– Роботы – это хорошо. Когда другие плохие дяди нечестно обвиняли моего папу – робот ему помог и доказал, что папа – хороший. Теперь папа со мной и с мамой. Если бы робот папе не помог, мы остались бы с мамой одни. Я, когда вырасту, буду помогать делать хороших роботов!
Стоящая рядом женщина, выпучив глаза, как рыба во время нереста, заорала в камеру низким басом:
– Я хочу выйти замуж за робота!
Далее Сэм направился к юной девушке, которая с безразличным взглядом смотрела куда-то перед собой, а когда увидела, что телеобъектив направлен на неё, встрепенулась.
– Что вы здесь делаете? – задал вопрос Сэм, поднеся к девушке микрофон.
Та замялась на несколько секунд, её взгляд стал колючим, как сорванная роза, и перед тем, как ответить, она вздохнула:
– Моего брата посадили в тюрьму схожим образом, с нарушением процедур, и дело не пересмотрели. В тюрьме он покончил жизнь самоубийством. Да, он не был хорошим человеком, но заслуживал честного суда. Все мы этого заслуживаем.
Далее на тот же вопрос отвечал мужчина лет пятидесяти, в джинсах и белой футболке без надписей:
– Да пришёл посмотреть на всё это. Никакого отношения я не выражаю. Просто любопытно, то что происходит в суде – то же и на улице вокруг, вон как люди себя ведут, орут, безумствуют, точно, что животные, и они говорят о каких-то высоких вещах и идеалах. Мы получили таких роботов, каких заслуживаем.
Ограждения уходили в стороны, создавая разрыв в толпе по обе стороны, чтобы создать проход от дороги к суду. В этот момент подъехало несколько автомашин. Из них вышли люди, а с людьми вышел и робот. Все они направились ко входу.
– Внимание, появился сам подсудимый, робот-адвокат Триал Кей Ю!
Журналисты бросились к ним, но Сэм Тоддс был первым, на ходу подставляя микрофон к роботу, едва не ударяя им по механической голове:
– Чего вы ждёте от сегодняшнего процесса?
Триал слегка повернул голову и ответил:
– Чтобы никто не пострадал и не пострадает из-за моего решения.
– Отойдите, пожалуйста, мой подзащитный больше не будет давать комментариев, – сказав это, я аккуратно, но с силой, отодвинул журналиста рукой.
Толпа словно взбесилась, когда мы появились. Люди орали, кричали, смеялись, требовали, умоляли, просили, угрожали – и всё это в одном едином потоке голосов. В нашу сторону что-то полетело, и об голову Триала разбился помидор. Полиция по бокам стояла плотными рядами, не давая никому прорваться. Миновав этот своеобразный коридор, мы зашли в суд. Двери за нами закрылись, и все звуки мира вмиг стали значительно тише. Я подал роботу свой платок, и он вытер брызги и остатки от пущенного кем-то овоща.
– Не сказать, чтобы это было унизительно, – заметил он, – но такое бессмысленное распоряжение продуктами…
Зал был заполнен. Сидячих мест на всех не хватило и люди толпились у выхода и вдоль стен. Журналисты, лидеры общественных организаций, политики – здесь были все. В том числе и мистер Скотт Шерман и его заместитель Дэв.
Судья Морган – чернокожая женщина, шестидесяти лет. Конечно, последние годы она не была судьёй, а находилась в судебном резерве, работая преподавателем в колледже, ведь всех людей заменили роботы-судьи. Сегодня ей предстояло вспомнить свою работу десятилетней давности. Но она лишь вела заседание. Итоговое решение по сути дела было за судом присяжных заседателей, в количестве 12 человек.
Мы с Триалом проследовали на своё место. Через проход справа от нас расположился государственный обвинитель: Кларисса Ричардсон. Высокая и худая, с острыми, тонкими чертами лица, она напоминала стервятника, одетого в дорогой строгий костюм, желающего, чтобы вскоре здесь появилась падаль в виде отвергнутой системы роботов и было чем поживиться. Её возраст – около пятидесяти пяти лет. Но следила она за своей внешностью отменно, потому навскидку можно было отнять лет семь-восемь. Это если ей льстить.
Судебный процесс по делу TRIAL-KU начался. Атмосфера, царившая в зале, была неповторима. Напряжение, томное ожидание, страх и ненависть – словно начинался Страшный Суд, и каждый представитель рода людского должен был дать перед ним ответ. Но за столом сидел не Господь Бог, а судья Морган, гремели не молнии, а скромные удары молотка, а судили даже и не человека вовсе. Потому сперва прошли процедурные формальности, а затем Кларисса выступала с речью, которой доводила суть обвинений против робота-адвоката:
