«Люди! – подумала она и горько улыбнулась. – Опять я говорю: Мы и Они. Так случается каждый раз, когда мне напоминают, что я – Дерини. Да ведь нет ничего плохого в том, что я Дерини, несмотря на то, что Церковь утверждает обратное. Как сказала Мэри Элизабет, никто не отвечает за обстоятельства своего рождения. А, кроме того, я же никогда не использовала свое могущество. Да, почти никогда».
Она зябко ссутулилась, сложив руки на груди. Внезапно ей стало холодно под яркими лучами солнца. Бронвин шла по направлению к месту погребения своей матери.
Все же она должна признать, что иногда пользовалась своими способностями, чтобы усилить свои зрение, слух и обоняние, когда это было необходимо. А однажды она установила мысленную связь с Кевином. Но это было давно. Они были юны и их страсть к чему-то запрещенному, необычному, превышала страх перед наказанием, которое должно было последовать, если бы их уличили в этом.
Иногда она призывала птиц к себе на руки, чтобы кормить их. Но делала это только тогда, когда была полностью уверена, что ее никто не видит. Что плохого в такой магии? Как они могут считать это злом, грехом? Они просто завидуют – вот и все!
Когда Бровин пришла к такому выводу, весьма неприятному для людей, она вдруг увидела человека, идущего навстречу к ней по дорожке сада. По ослепительно белым волосам и серому камзолу она безошибочно узнала архитектора Риммеля.
Когда они сблизились, он отступил в сторону, чтобы пропустить ее, и низко поклонился.
– Моя леди, – пробормотал он, когда она проходила мимо.
Бронвин дружески кивнула ему и продолжала путь.
– Леди, можно мне поговорить с вами? – спросил Риммель, идя за ней на расстоянии нескольких шагов.
Он снова поклонился, когда она повернулась к нему.
– Конечно, магистр Риммель. Почему бы и нет?
– Мадам, – сказал нервно Риммель, снова кланяясь. – Мне бы хотелось знать, как вам понравились планы перестройки дворца в Керни. У меня не было возможности спросить вас раньше, но я должен знать ваше мнение, ведь, может, придется что-либо изменить.
Бронвин улыбнулась.
– Спасибо, Риммель. Мне очень понравились ваши планы. Может, мы встретимся завтра, чтобы поговорить об этом? Менять я ничего не хочу, но я благодарна вам за вашу заботливость.
– Вы очень милостивы ко мне, – прошептал Риммель, снова кланяясь и пытаясь скрыть радость от того, что она говорит с ним. – Могу… могу я вас сопровождать? Уже становится холодно. В Кулди рано становится сыро.
– Нет, благодарю вас, – ответила Бронвин, покачав головой и потирая руки, как будто ей стало холодно от одного упоминания о сырости. – Я собираюсь посетить гробницу моей матери и хочу быть одна.
– О, конечно, – понимающе кивнул Риммель. – Может, в таком случае вы окажете мне честь и примите мой плащ? Ведь в склепе очень холодно и сыро. Ваша одежда хороша для солнечной погоды, а там она будет плохой защитой.
– О, благодарю вас, – улыбнулась Бронвин, а Риммель мгновенно скинул с себя плащ и накинул ей на плечи. – Кто-нибудь из слуг вернет вам его сегодня вечером.
– Можно не торопиться, – сказал Риммель, отступая и кланяясь.
Бронвин пошла дальше, закутавшись в плащ Риммеля, а он стоял и смотрел ей вслед преданными глазами. Затем он повернулся и пошел по своим делам.
Подойдя к ступеням, ведущим на террасу, он вдруг увидел Кевина, который вышел из своих покоев и направился вниз по ступеням.
Кевин был чисто выбрит, его волосы аккуратно уложены. Он сменил свою пыльную охотничью одежду на бархатный камзол, а через плечо перебросил плащ с цветами клана Мак Лейнов.
Он быстро спустился по лестнице, сопровождаемый звоном сверкающих шпор и шелестом кожи и бархата одежды, увидел Риммеля и поприветствовал его.
– Риммель, я закончил с этими планами, которые ты мне оставил утром. Можешь зайти ко мне и забрать их, если они нужны тебе сейчас. Ты великолепно сделал свою работу.
– Благодарю, милорд.
Кевин двинулся дальше, а затем остановился.
– Риммель, ты случайно не видел леди Бронвин? Я не могу нигде ее найти.
– Вы найдете ее в гробнице матери, милорд, – ответил Риммель. – Я встретил ее несколько минут назад и она сказала, что направляется туда. Я предложил ей свой плащ, так как там будет холодно. Я надеюсь, что вы не рассердитесь?
– Разумеется! – воскликнул Кевин, дружески хлопая Риммеля по плечу. – Благодарю тебя.
Махнув рукой в знак прощания, Кевин двинулся дальше и вскоре скрылся за поворотом, а Риммель вошел в покои своего господина.
Он стал обдумывать свое положение. Надо было решать, что же ему делать. Об убийстве этого блестящего молодого лорда не могло быть и речи. Ведь Риммель не был убийцей. Он был влюбленным.
Этим утром Риммель провел несколько часов в разговорах с местными жителями. Он рассказал им о своей любви, своих страданиях и своем безвыходном положении, но, конечно, не называя никаких имен.
