Саймон награждает Кэсс последним уничижительным взглядом — она все еще держит на коленях Иниго и делает вид, что не замечает мужа, — и вылетает из шале, громко хлопнув за собой дверью.
Кэсс поднимает на меня глаза.
— Прости, что растревожила всех, Реа.
Она снова смотрит на ребенка, и по щекам у нее медленно катятся слезы.
Я присаживаюсь рядом с ней. Хоть мы едва знакомы, в это мгновение мне ее жаль. Любой почувствовал бы жалость на моем месте.
— Ты в порядке? — беспомощно спрашиваю я. — Принести тебе что-нибудь?
Кэсс качает головой.
— Все хорошо. Извини, что из-за меня поднялся такой шум. Я просто хотела немного побыть одна.
Она возвращает ребенка обратно Саре, которая подходит с ним к окну вроде как полюбоваться видом. По-моему, на самом деле она прислушивается к нашему разговору. Я осторожно глажу Кэсс по ноге и говорю «понимаю», хотя на самом деле не понимаю ничего. Иниго постоянно на руках у Сары, и, на мой взгляд, у Кэсс не должно быть проблем с тем, чтобы побыть наедине с собой. Возможно, она хотела сказать «побыть без Саймона» —
Из глаз у нее выкатывается еще пара крупных слезинок, и Кэсс вытирает их ладонями.
— Так странно тут находиться, — шепчет она; голос у нее хриплый. — Когда-то давно Саймон приезжал сюда с бывшей девушкой. Знаю, это глупо, но… мне ужасно неприятно. Я все гадаю — вдруг ему тогда было лучше, чем сейчас со мной и с Иниго…
Она опускает взгляд, словно смущенная этим внезапным приступом откровенности, да еще передо мной. Снова смахивает слезы.
Я ласково глажу ее по руке, думая про себя, что она чересчур впечатлительная. Какая разница, с кем Саймон приезжал сюда раньше? Да уж, послеродовая депрессия делает с людьми странные вещи…
— Не будь дурочкой, — говорю я своим самым сочувственным голосом. — Сейчас он с тобой, у вас общий ребенок! Вы — вся его жизнь. Ты бы видела, как он волновался, когда не знал, куда ты подевалась сегодня утром.
Кэсс всхлипывает и смотрит на меня.
— Правда?
Я склоняю голову к плечу.
— Правда. Честное слово, тебе не о чем беспокоиться. Он тебя обожает.
У нее на лице проступает слабая улыбка.
— Спасибо. Да. Наверное, я и правда дурочка. Просто после родов и всего остального… У меня такое ощущение, что я потеряла себя. Вот и думаю всякое, перебираю неприятные воспоминания… Например, про… ну, ты знаешь.
Пару секунд мы сидим в молчании. Я растерянно глажу ее руку. Понятия не имею, о чем она, но сейчас нет смысла ей это сообщать.
— Наверное, я лучше пойду прилягу, если ты не против, — говорит Кэсс, подхватываясь с дивана. — Надеюсь, Саймону удастся быстро отыскать Хьюго. Погода сейчас не для прогулок. И пожалуйста… ты же не скажешь Саймону, о чем мы с тобой говорили, правда? Мне бы не хотелось, чтобы он знал, какой глупой и ревнивой я могу быть. Наверняка это из-за гормонов. Саймон очень меня любит. Не надо мне было заводить этот разговор… И беспокоить тебя своими дурацкими мыслями…
Кэсс опять натягивает рукава кардигана до самых кончиков пальцев, уставившись в пол. Я вижу, как она покраснела.
— Ну конечно, — заверяю ее. — И не тревожься насчет Хьюго — ему это в радость, я уверена. Бродить по снегу, изображать из себя героя — он обожает и то и другое.
«И любая возможность оказать услугу Саймону для него — дар божий», — добавляю я про себя.
После того как Кэсс удаляется наверх, Сара с Иниго на руках подходит и присаживается рядом со мной. Она укладывает его себе на колени, и малыш улыбается ей.
— Бедняжка Кэсс, — пробую я почву. — Похоже, материнство дается ей непросто.
Сара щекочет Иниго, и мальчуган хихикает от удовольствия. Он похож на большой круглый футбольный мяч и тем, кто любит младенцев, наверняка кажется очаровательным.
— Да уж, — отвечает Сара. — Она очень… славная и хочет, конечно, быть хорошей матерью, но я и представить не могу, как бы она справлялась без моей помощи. Да даже и с ней у Кэсс не очень-то получается. — Она поднимает на меня глаза. — Черт, простите, наверное, не стоило это говорить… — Хмурит брови. — Вы же ей не расскажете?
Я улыбаюсь.
— Конечно, нет, — отвечаю, хотя в действительности ее слова меня немного шокировали. Кэсс (ну или Саймон), в конце концов, ее работодатель, а я — практически чужой человек. Очень странно, что она вот так вот обсуждает их со мной. Я решаю, что лучше нам сменить тему, и интересуюсь:
— Давно ты работаешь няней?
Сара заводит ручки Иниго ему за голову, и тот снова хихикает. Похоже, у нее природный талант общаться с детьми.
— Не очень, — отвечает она, по-прежнему глядя на Иниго, а не на меня, и строя рожицы, чтобы его рассмешить. — Кэсс — вторая мама, к которой я попала. Но у меня куча младших братьев и сестер, так что я умею обращаться с малышней.
— И где ты работала раньше? — спрашиваю я, пытаясь распознать ее акцент — бристольский? лондонский? Трудно сказать.
Сара подхватывает Иниго и резким движением встает с дивана.
— В Дубае, — отвечает она. — В другой английской семье. Слушайте, не хочу показаться грубой, но, наверное, мне лучше пойти проверить, как там Кэсс. Приятно было поболтать.
