Делаю глубокий вдох. Сейчас не время. Надо как-то перетянуть его на свою сторону.
— Нам обоим лучше успокоиться. Их компания — «Паудер Пафф». Помнишь того приставучего менеджера, который ходил за ними на вершине, — он сказал, что это его клиенты. Где их шале?
— У «Паудер Пафф» их тут несколько. Надо звонить им в офис. У тебя есть номер?
— Где-то был…
Я копаюсь в залежах бумаг у себя на столе, чувствуя нарастающее напряжение, пока Энди, эта бесполезная сволочь, не поторапливает меня:
— Ну давай же!
— Ты только мешаешь! — ору в ответ. — Вот, он тут. Ричард — так зовут менеджера, — говорю, хватая телефонную трубку и набирая номер.
— Ричард? Привет. Это Кэмерон из «Ски-тастик». Мы сегодня катались с парой твоих клиентов, и они сбежали в самоволку. Да, те, которых ты со мной видел. Нет, недавно… Думаю, с ними всё в порядке, но не мог бы ты позвонить к ним в шале и проверить, там они или нет? Они не указали, в каком именно шале остановились… ДА, ЗНАЮ! Мне это тоже не нравится… Слушай, мы же на одной стороне, да? Ладно… Ладно. О’кей — перезвони мне, как только поговоришь с их управляющей. Я в офисе. Спасибо, дружище, ага.
Энди опускается на стул и обхватывает голову руками.
— Это плохо.
— Может, они у себя в шале, — говорю я, улавливая отчаяние в собственном голосе.
— А если нет?
— Тогда где-нибудь в баре, — предполагаю я, в действительности опасаясь худшего.
— И как мы это узнаем? Тут куча баров! Они могут быть где угодно!
— Если они спустились, то должны были уведомить нас об этом, правильно? — напоминаю я. Звучит неубедительно, даже для меня самого.
— Должны были, но ты же знаешь этих туристов — они особо не думают. А ведь уже темнеет…
— Я считаю, нам надо подождать до шести, — говорю я.
— А если они не вернутся?
— Ну тогда, думаю… думаю, придется сообщить спасателям.
— Которые ничего не смогут сделать при такой погоде.
Повисает пауза.
— Если они не вернутся, у них нет шансов.
И тут звонит телефон.
После того как Реа провела у меня первую ночь, она, по сути, больше не уезжала. Я не мог поверить собственной удаче. Не помню, чтобы просил ее переехать, — все произошло само собой. Сначала я освободил ящик для ее вещей, потому что она постоянно у меня ночевала, потом комод, потом ее почта стала приходить на мой адрес, «потому что так проще, ведь я все время здесь». Я нисколько не возражал; раньше я еще никогда не жил с женщиной, и при виде ее вещей, разбросанных по квартире, чувствовал, что теперь это настоящий дом, а не просто место, где можно поиграть в «Икс-бокс» и отоспаться после работы.
Примерно через месяц Реа сказала, что нет смысла дальше платить аренду за ее квартиру — я же не против, если она перевезет ко мне оставшиеся вещи? Только тут я сообразил, что никогда не был у нее в гостях. И спросил почему.
Ее лицо погрустнело.
— Моя соседка постоянно там торчит. Да и к тому же мне неловко тебя приглашать — это настоящая дыра.
Я взял ее за руку.
— С какой стати тебе стесняться? Жилье в Лондоне дорогое, времена для бизнеса непростые — нет ничего постыдного в том, что порой приходится экономить.
— Да, но ты-то вон где живешь! — Она обвела рукой квартиру — указала на окна в пол с видом на Тауэрский мост, новехонькие колонки «Бэнг энд Олуфсен» и раннего Дэмиена Хёрста[1], которого я купил на прошлое Рождество и повесил на стену с оголенной каменной кладкой над восстановленным камином. — Приди ты ко мне в гости, я бы чувствовала себя бедной родственницей. Раньше у меня была собственная небольшая квартирка, довольно симпатичная — хотя, конечно, ничего похожего на твою, — но… в общем, пришлось ее продать.
Я кивнул, предположив, что она не смогла выплачивать ипотеку. Такое случается сплошь и рядом. Я крепко обнял Реа, прижал к себе, а потом отпустил, ощутив острый прилив любви при виде слез у нее на глазах.
— Ты же знаешь, деньги на эту квартиру и на собственный бизнес я унаследовал от отца. Да, пришлось потрудиться, но в целом мне все досталось на блюдечке. И я сомневаюсь, что справился бы сам, без Оливии и других людей, которые куда лучше меня разбираются в делах. — Я снова обнял ее и поцеловал в лоб. — А ты строишь свой бизнес с нуля. Как по мне, это впечатляет куда больше, чем обладание собственным жильем.
Реа слабо улыбнулась.
— Я тебя люблю, — сказала она и спрятала лицо у меня на груди.
Мой рот растянулся в улыбке. Впервые она признавалась мне в любви.
— Я тоже тебя люблю, — ответил я. Мне уже давным-давно хотелось ей это сказать.
