После душа Холли наложила на тело слой нежной пудры из цветочной пыльцы и надела юкато — кимоно с традиционным рисунком на хлопковом батике. Синие рыбки на ткани слегка покачивались, выдавая бившую ее дрожь, хотя это был ее любимый халат, в котором она всегда чувствовала себя хорошо. Эту одежду в неофициальной обстановке японцы носили столетиями, почти так же долго, как она хотела Рика. И чутье ей подсказывало: наконец-то это произойдет.
Ею владело не просто желание. Нет, это было что-то необыкновенное. И, увидев, как он сидит в углу на кушетке, измученный страстью, отражавшейся в его темно-голубых глазах, она просто раскинула руки.
Он бросился к ней, обгоняя удары сердца, и так крепко прижал к себе, что Холли едва могла дышать. Она обвила его руками с таким же пылом, и он зарылся лицом в пышное буйство ее волос.
Дверь ванной, где они стояли, располагалась рядом с дверью в спальню. Нежно взяв Холли на руки и сделав несколько шагов, Рик осторожно переступил порог — порог, за которым их ожидали совершенно новые отношения.
Упершись коленом в мягкое пикейное покрывало, лежавшее на ее двуспальной кровати, он положил ее на постель с исключительной заботливостью. Потом взял в обе руки ее голову и хрипло пробормотал:
— С тех пор как я первый раз попробовал вкус твоих губ, ни о чем другом не могу больше думать.
Наклонив голову, он снова попробовал ее губы на вкус. Поцелуи получались медленными, томительными и сладостными. Он был убедительным, хотя в этом не было нужды. Он был нежным, хотя она ожидала от него нетерпения страсти. Сердце у Холли зашлось.
Она вернула ему поцелуй со страстной определенностью, и результат не замедлил сказаться. В ответ на ее жаркий призыв он порывисто проник своим ртом в ее. Потом он неумело возился с поясом кимоно и шептал ей о своем отчаянии. На лице Холли, как в зеркале, отражалось его нетерпение, и тут же объединенными силами они освободились от досадной помехи.
Откинувшись от нее, он медленно распахнул кимоно, будто наслаждался, разворачивая драгоценный подарок. Она вздрогнула от захлестнувшего ее волнения.
— Тебе не холодно? — спросил он.
— Разве похоже, что мне холодно? — хрипло пробормотала она, кладя его руки себе на грудь.
— Нет. — Голос его прозвучал так же хрипло. — Ты словно горячий шелк.
Еще минута, и его губы оказались там же, где и руки, нежно касаясь розовых вершин. Прикосновение его языка к чувствительной коже наполнило ее удивительным возбуждением. Оно охватило ее всю, спускаясь вниз до кончиков сведенных в сладкой судороге пальцев. Запустив руки в его темные волосы, она все крепче прижимала его к себе, выражая наслаждение нежным бормотанием и прерывистыми вздохами. В ласках его творчество не знало предела, он был дьявольски изобретателен, и вскоре безудержный восторг дутой изогнул ее тело. Бедра их соприкасались, и, будто от чирканья спички о коробку, от ритмичных их колебаний вспыхнул огонь, который невозможно было погасить.
Терпение обоих было на исходе. Дразнящая нежность сменилась страстной жадностью. Момент наступил. Холли стремительно высвободила руки из рукавов халата. Рик боролся с пуговицами рубашки. Она ни на минуту не переставала целовать его, будто прижимать к его губам свои стало для нее поддерживающей жизнь необходимостью.
Минутой позже она с горловым вздохом ощутила на своей груди обжигающую наготу его тела. Наконец-то. Чувство было такое, словно она лихорадочно ждала этого момента, словно знала, что удовольствие будет таким потрясающе сильным. Холли слышала удары его сердца рядом со своим.
Их поцелуи слились в один непрерывный страстный поцелуй, выражающий нестерпимое желание. Один за одним, без секундного перерыва.
Не в силах оторвать свои губы от ее, Рик нащупывал путь по изгибам ее тела, восхищаясь шелковистостью кожи, умиляясь хрупкостью костей.
— Бог мой, ты могла быть убитой, — шептал он. — Могла попасть под грузовик. Ну не глупая ли! — возмущенно проговорил он, осыпая ее поцелуями, нежными, как пушок семян чертополоха.
— Все хорошо, — повторяла она, с ненасытным наслаждением скользя руками по его спине. — Все хорошо.
— Нет, не то слово, — проурчал он, целуя аллейку между ее грудей, и почувствовал, как задрожал у нее в горле смех.
— Ты прав, — согласилась она. — Не то слово. Это невероятно.
Чуть повернув голову, он попробовал на язык кремовый склон ее груди.
— Невероятно, — согласился он.
Когда они сняли и быстро отбросили последние остатки одежды, слова стали не нужны. Зовущий гул, который она ощущала постоянно, когда бы Рик ни дотронулся до нее, превратился в неотвратимую потребность: он должен быть в ней, внутри ее.
Ясно, что такое же чувство пришло и к нему, в его движениях проскальзывала уже неистовость. Он откатился в сторону, чтобы позаботиться об их безопасности. Еще момент, и, когда презерватив был надет, он вошел в нее с яростным напором.
Слившись с ней, Рик посмотрел в ее глаза, чтобы увидеть реакцию. Они были невероятно эротичны, но не более, чем мощное возбуждение его тела.
