– Когда? Говорю ж, – понаехали. Только и успел Гутенке в карман сунуть данные жигулёнка. А самому свидетелю велел на месте ждать, пока не допросят. Следом – подъехали из ихней фирмы. Тут же наш Окатов. Понагнали технику, фуру подняли, покидали из косметики, что осталось. У них в городе филиал какой-то. Они ж, оказывается, косметику к нам везли, в кооператив… как бишь его?
– А ты зачем в больницу приехал? – сообразил, наконец, спросить Клыш. – Следователь – Гутенко. Он оформлял. Он и дело возбудит. Ко мне-то зачем приехал?
– Так поделиться.
– В лапу, что ли, дали? – пошутил Данька.
– Отчего в лапу? – Муравей обиделся. – Я взяток не беру. Косметики напихали, аж багажник провонял… Половина, считай, твоя… В райотдел подвезти?
– Лучше к Дому шёлка. Придётся сообщить вдове покойника.
И от того, что впервые назвал искрящего вечно, неугомонного дядю Толечку покойником, а тётю Тамарочку непривычным, горьким словом вдова, возникло у Даньки ощущение, что тем самым он самолично расколол время. Отколол милое детство от нынешнего: смутного, бурлящего.
Семён Башлыков, бывший начальник отдела капстроительства объединения «Химволокно», торопился по трассе на своих «навороченных» «Жигулях» третьей модели. Обезьянка на лобовом стекле моталась взад-вперёд. Казалось, содрогается от страха. Семён и сам боялся. Дорога скользкая, покрытая льдом, так что гнать напропалую было бы самоубийством, но всюду, где появлялась возможность, Башлыков прибавлял газу. Он мчался навстречу переменам в судьбе.
Изгнанный Земским с комбината, Семён перебрался в Клин на невидную должность начальника инвентарного цеха. Но, оставаясь общительным остроумцем, востребованным в любой компании, прежних связей с комбинатовскими приятелями не растерял. Легко приобретал он и новых друзей. И не только в Союзе. Будучи в командировке в Хельсинки сошёлся с директором местного завода по производству косметики. Даже, крепко попарившись, «забились» на создание совместного предприятия. Единственным условием финна было, чтоб участником с советской стороны был кто-то, вхожий во власть. Это совпадало с планами самого Башлыкова. Потому он подъехал к Девятьярову, прежнему однокурснику, ныне – первому секретарю обкома комсомола, и договорился о вхождении в совместное предприятие с советской стороны комсомольского НТТМ. Правда, при детальном изучении выяснилось, что среди близких к НТТМ лиц не кто иной, как «криминальный авторитет» Лапин, что могло отпугнуть осторожных финнов. Впрочем, по документам это не просматривалось, да и Лапа при ближайшем знакомстве оказался человеком вменяемым, – сам охотно держался в тени. Зато любой вопрос через него решался быстро и без проволочек.
СП оказалось не сверхприбыльным, но вполне успешным. Поставляемая косметика в условиях дефицита расхватывалась в драку. Вот только увеличить поставки маленькому заводику было не по силам.
Вскоре Башлыков, вникнув в уставные документы, узнал, что завод является крохотной частичкой транснациональной химической империи ACNA, принадлежащей одному из богатейших итальянских бизнесменов – Алехандро Аньери. Получив в наследство скромную фабрику, Аньери переоборудовал её под производство красителей и со временем стал первым итальянским производителем синтетических красителей для тканей. Башлыков от имени СП принялся донимать Аньери предложениями о сотрудничестве. Писал письма, посылал факсы, пытался дозвониться, – всё сбрасывалось на уровне секретариата. Да и сам Семён, хоть и надувал в письмах щёки, фонтанировал проектами, понимал, что предложений уровня международной корпорации у него нет и быть не может. Приходилось довольствоваться доходами от торговли косметикой. Впрочем, и этого можно было лишиться. Не раз и не два до него доводили недовольство «хозяина» созданным без его санкции «мелким» предприятием.
Всё изменилось в одночасье. Сегодня. Башлыкову прямо на работу позвонил партнёр из Хельсинки. Насмерть перепуганный финн предупредил, что в Клин уже дозванивается сам хозяин концерна господин Аньери. После чего разъединился, даже толком не объяснившись.
Впрочем, Башлыков и без того не сомневался, что речь пойдет о расторжении договора.
