В этот день ожидалась очередная фура с косметикой, которую Башлыков намеревался раскидать по мелкооптовым точкам. По сведениям, фуру сопровождал менеджер компании, вероятно, с полномочиями на расторжение договора. Потому к телефону Семён подошёл с неохотой. Дозвонилась русскоязычная референтша. С её слов, несколько часов назад на шоссе Москва – Ленинград фура с косметикой попала в аварию. После чего она передала вторую трубку самому владельцу концерна. Это было удивительно. Ещё удивительней, что голос г-на Аньери звучал чрезвычайно взволнованно. Не сразу, с ужимками, но всё-таки он сообщил, что фуру сопровождал не кто иной, как его сын и наследник, и, больше того, – Аньери поколебался, но деваться, видно, было некуда, потому выговорил: – Есть предположение, что в момент аварии именно сын управлял машиной, и синьор Аньери просит господина Башлыкова как о личном одолжении немедленно выехать к месту аварии, разобраться и при необходимости предпринять все возможное, чтобы по отношению к сыну не были предприняты, – он замешкался, договорил: – крайние меры.
Услышанное меняло все расклады. Башлыков, ошалевший от открывшихся перспектив, пообещал немедленно отложить все дела, выехать на место, разобраться и – через своих людей в прокуратуре взять ситуацию под контроль. Чего не сделаешь для дорогого компаньона!
От такой фамильярности Аньери поперхнулся, но смолчал.
С этой информацией Семён дозвонился до Лапина. Лапин об аварии у поста ГАИ уже знал и, в свою очередь, поделился новостью, ещё более оглушительной, – при столкновении с финским большегрузом погиб Анатолий Земский.
Трубка едва не выпала из руки Башлыкова. Земский, всесильный Земский погиб! То есть его больше нет. В смысле – вообще.
Но раз так – невозможное становилось возможным. Гибель Земского полностью меняла расклады. Все прежние комбинатовские дружки во главе с Горошко оставались на своих местах. А стало быть, открывается дорога для возвращения на «Химволокно». Да ещё с совместным предприятием на плечах. А значит, появляется что предложить для сотрудничества транснациональной корпорации. Если, конечно, всё грамотно выстроить.
Башлыков бросился в машину. Всю дорогу он перебирал варианты, просчитывал возможные схемы.
Когда въехал в город, решение вчерне сформировалось. Ещё через полчаса вдвоём с Лапиным они входили в обком комсомола, где их поджидал управделами Роберт Баулин. События развивались стремительно. Последовали несколько диалогов, перевернувшие ситуацию.
Баулин и Девятьяров
Робик ворвался в кабинет первого секретаря.
– Надо отмазать шофёра фуры, – с порога залепил он.
Девятьяров глянул на брата исподлобья, остужающе:
– Никак, опешил? Во-первых, здесь тебе не прокуратура, а во-вторых, весь город уже знает…
– Что знает или чего не знает ваш город, мне по фигу метель, – не сбавил напора Баулин. – А только если этого парня спасём от тюрьмы, схватим его папашу-миллиардера за усы и будем держать, пока он не подпишет контракт на самых супер-люпер условиях.
– Обком партии никогда не допустит причастности к фальсификации, – ответил Девятьяров, уже хладнокровнее. – А отец? Если в этой ситуации он надавит на прокуратуру!!.. Кто-то да шепнёт! Его карьера закончится.
– Так порешай сам! Тем более батя сейчас в Москве.
– Вот видишь!
– Но кабинет-то свободен! Димон! Такого шанеца подняться враз на большие «бабки», может, вовсе не будет. А Москва как раз подопрёт. Этого Аньери обхаживает наш МИД. Потому что это соцпартия, премьер. Это Италия! Это российский партнёр, на которого делается ставка на выборах. Не поможем мы, Москва сама всё ему поднесёт, как ему надо. Только уж без нас. Да и тебе не придётся напрямую подставляться. Никто ж не говорит, чтоб вовсе отмыть этого пацана, раз уж вляпался. Но существуют же всякие дружба народов, гуманизм, индивидуальный подход к человеку, прочие ля-ля. Уж тут-то круче тебя никто не навертит. Обставишь всяко-разно обтекаемо, как умеешь. Вроде ничего не сказал, а все всё поняли. А у облпрокурора, между прочим, пенсия на носу. А значит, всё влёт словит. Главное,
Искуситель навалился на стол, зашептал сбивчиво, брызгая слюной. Девятьяров поначалу брезгливо отклонился. Потом и уклоняться перестал, сам захваченный перспективами.
Девятьяров и прокурор Поплагуев
К концу рабочего дня прокурор области Поплагуев, срочно вызванный в обком партии, был приглашён в кабинет первого секретаря. С чем вызван, Поплагуев не сомневался, – гибель Земского обсуждалась по всему городу, – от кабинетов до пивных. А вот чего именно захочет от прокуратуры обком, было неясно и заставляло беспокоиться.
