— Мы быстро, — заверил ее профессор. — Почти пришли. Так вот, ты хотела знать, что случилось с той женщиной? Я ее убил! Не пугайся, но у меня не оставалось другого выхода. Знаешь, что эта тварь хотела сделать с сокровищем? Она хотела продать его на черном рынке. И выспрашивала у меня имя какого-нибудь богатого коллекционера, желательно на Западе. Я не мог допустить подобного. Этим ценностям место в музее.
— Но сначала ты сделаешь на них карьеру? — усмехнулась Лида. — Только это тебя и волнует. Чтобы твоим именем пестрели научные журналы, чтобы тебя приглашали на всякие симпозиумы и конференции. Тебе нужна слава!
— Да что же тут плохого? — удивился Зайцев. — Кому-то же она должна была достаться.
— Но убийство! — воскликнула Лида. — Это уже чересчур. Я не согласна в этом участвовать.
— А тебе и не придется, — заверил ее профессор. — Я избавлю тебя от этого. Мы пришли, посмотри вон туда.
Нам не было видно, что там происходило. Но мы услышали испуганный Лидин крик, звук выстрела, а потом встревоженные голоса. Было похоже, что Лида использовала свой единственный заряд по назначению. Когда мы примчались в лес, профессора уже волокли под руки, он бормотал что-то себе под нос и чихал. Бороды, бакенбард и усов у него сегодня не было. Лида шла самостоятельно, все еще сжимая в руке бесполезный теперь пистолет. Увидев нас, она остановилась и произнесла:
— Он все-таки собирался меня убить, а я еще вам не верила. Даже могилу приготовил. И еще вот это, посмотрите!
И она протянула нам копье довольно странной формы, с богато украшенным коротким древком.
Должно быть, страшно древнее, но тем не менее очень острое.
— Египетское, — пояснила нам Лида. — Думаю, что оно принадлежало фараону, он им своих врагов пронзал или зверей на охоте. Надо же, столько тысяч лет прошло, а оно до сих пор острое.
— Должно быть, Зайцев тебя и в самом деле ценит, — сказала ей Мариша, желая утешить. — Даже копья для тебя не пожалел. Мог бы и просто дубиной по башке огреть. Эффект был бы тот же. А он, видишь, копье приготовил. Не плачь. Определенно, он тебя по-своему любил. Просто ты мешала ему. Стояла между ним и его будущей славой.
Мариша своим утешением добилась лишь того, что Лида разрыдалась еще громче. И ее пришлось утешать уже не только нам с Инной и Юлей. К нам присоединились кузены Мариши и тоже принялись уговаривать Лиду взглянуть на дело проще. В конце концов она ведь осталась жива и на свободе.
— Лучше бы я умерла! — заявила безутешная Лида. — Мне было бы не так больно.
Что тут возразишь?
— А где вы были? — спросила у кузенов Мариша, чтобы сменить тему.
Выяснилось, что их задержали в лесу, каким-то образом спутав с профессором. Как это могло получиться, нам, правда, так и не удалось понять. Даже если обоих парней поставить друг на друга, то и тогда они были бы меньше ростом, чем один профессор.
А затем мы все вместе наконец отправились любоваться сокровищем фараона, лежащим в пристройке.
Лишь одна Лида отказалась. Но мы и не настаивали.
Слишком жестоко было бы заставить ее смотреть и слушать, как все восхищаются теми вещицами, из-за которых только что разбилось вдребезги ее личное счастье.
Мы же вошли в сарайчик и онемели. Даже нам, непосвященным, стало ясно, что лежащие на столе вещи — каждая по отдельности и все вместе — представляют собой бесценное сокровище. Тут было множество фигурок богов с головами, телами или отдельными фрагментами животных. Например, сидящая на троне женщина с телом кошки — богиня Тефнут.
Мужчина в набедренной повязке со множеством украшений, держащий на голове, ни много ни мало, солнце в красивой подставке. Это, если верить записям профессора, был бог Ра.
Была тут и золотая с чудесной яркой эмалью и вставками из самоцветов фигурка сокола в причудливой шапочке. Сокол оказался богом Хором. И конечно, тут были самые разнообразные изображения бога Себека в виде фигурок крокодила. Например, на ларце с копьем в руках в виде мужчины с головой крокодила. Впрочем, не поручусь, возможно, это был и не сам бог, а фараон, принявший на какое-то время его обличье.
Впечатляла золотая маска фараона, с которой на нас смотрели почти живые и умные глаза, выполненные из черного обсидиана и эмали. Черты лица юного фараона были прекрасны. На голове красовалась шапочка, а внизу к подбородку была приделана бородка, почему-то голубого цвета. Должно быть, в Древнем Египте в погоне за модой даже фараоны прибегали к различным ухищрениям, чтобы приукрасить свою внешность, особенно собираясь отправиться в вечность.
— А еще говорят, что проклятия фараонов не существует, — сказала Мариша, беря в руки тяжелую золотую с самоцветами корону и водружая ее себе на голову, корона пришлась ей впору. — Еще как существует. Вероника из-за этого клада погибла, профессор получит приличный срок вместо славы. Инну чуть профессор не убил тогда на стройке, когда еще думал, что она браслеты при себе носит. Да и род Ипатьевых так и не смог воспользоваться своим сокровищем. Лежало оно себе в колонне все эти годы.
И пользы от него никому никакой не было.
