Но почти все, что у меня было, я вкладывала в дело, и, конечно, изъять их сейчас, находясь в бегах, я не могу. На счетах в банках у меня лежала сущая ерунда, и хотя я успела их снять до того, как на счета был наложен арест, но этих денег мне для безбедной жизни на Западе не хватит. И я слишком стара для того, чтобы все начинать сначала. Пусть по мне это еще и не видно, но тебе-то известно, что моя внешность — дело рук хирурга. По сути, я глубокая старуха. У меня нет сил все начинать сначала. А сокровища моего прапрадеда существуют, я в этом уверена. Иначе откуда у нас в семье взялись браслеты, в которых специалисты с первого взгляда признают весьма точную копию с древнеегипетского оригинала. Мастер, который сделал по заказу эти копии, должен был держать в руках оригинал. Потому что в браслетах заключен тот же секрет, что и в оригинале, такой по картинке не сработаешь.
— Не знаю, делай как хочешь, — сказал седовласый. — Ты всегда так поступала. Но помни, ты ходишь по острию ножа. И этот твой сомнительный знакомый! Откуда ты его взяла? Знала бы ты, как он мне не нравится!
— Ты ревнуешь?
— Вовсе нет, просто он не принесет тебе добра. Ты видела его глаза? Это же глаза убийцы или фанатика!
— Вечно ты все преувеличиваешь, — лениво хмыкнула Вероника. — Обычные у него глаза. А мне без него не обойтись. Не разбирать же самой каменную кладку? На это вся жизнь уйдет.
Мужчина еще раз грустно вздохнул, взял руки женщины в свои и уткнулся в них. По лицу Вероники промелькнуло что-то похожее на нежность, когда она уставилась на седую макушку своего друга. Но момент прошел. Она осторожно высвободила одну руку и погладила мужчину по голове.
— Все будет хорошо, не волнуйся, — сказала она. — Я буду осторожна.
— Ты могла бы выйти за меня замуж, — глухо сказал мужчина. — Я недолго протяну, ты останешься вполне обеспеченной вдовой. Ты же всегда об этом мечтала. А моих денег нам хватит до конца дней моих и твоих тоже. Мы даже можем уехать куда-нибудь в другой город. Или страну.
— Спасибо тебе, но я не хочу снова принадлежать кому бы то ни было, — сказала Вероника. — Надоело. Я всегда буду помнить, что живу за твой счет, то есть снова вернулась к старому. Нет, это больше не для меня.
И она резко поднялась с места. Поняв, что другого ответа он от нее не добьется, мужчина тоже встал.
— Давай прощаться, — сказал он. — Пообещай мне на прощанье, что не будешь доверять своему напарнику.
— Обещаю, — кивнула Вероника. — Прощай. И не провожай меня, не надо. Я хочу прогуляться одна, мне нужно подумать.
Она спустилась по лестнице и зашагала по ночному городу, не глядя по сторонам, а потому и не заметила светлые «Жигули» девятой модели, преданно ползущие за ней по другой стороне улицы.
Вооруженные несколькими молотками и долотом, мы сидели в фойе бывшего дома Ипатьевых и дожидались, когда все жильцы угомонятся и лягут спать, а мы сможем приняться за дело, не привлекая ничьего внимания. Инна с Маришей вожделенно поглядывали на колонны и многозначительно усмехались. Было совершенно ясно: у них у обеих так и чесались руки немедленно взяться за простукивание, но в подъезде все время кто-то шмыгал туда-сюда.
— Молодец ты все-таки, Дашка! — в сотый раз повторила Юля. — Голова у тебя варит. Мне бы в жизни не догадаться, что в орнаменте портрета Ланской и было зашифровано, где Ипатьев спрятал египетский клад. И как ты дотумкала?
— Не знаю, — в который раз принялась объяснять я. — Меня словно что-то осенило, когда я увидела всех этих змей и крокодилов, переплетающихся между собой и колоннами и проникающих в них.
— Да нам только и остается, что найти место, куда вставить змеино-крокодильный ключ, и дело сделано, — оптимистично заявила Мариша. — Когда же они все угомонятся?
Наконец ближе к полуночи в подъезде наступила тишина. Мы залепили глазки на дверях квартир первого этажа, до которого, к счастью для нас, вел еще один лестничный пролет. К тому же стены в доме были в два с половиной кирпича, поэтому наш шум от простукивания колонны долетел бы до жильцов первого этажа изрядно ослабленным.
Мы разделили колонны поровну между собой и принялись их выстукивать. Одновременно мы их еще и выслушивали. Выстукивали мы тщательно до самого верха, вставая друг другу на плечи. На наше счастье, колонны начинались не от самого пола, а стояли на своеобразных возвышениях. Так что нам удалось прослушать их до самого верха, залезая вначале на эти возвышения, а потом уж становясь друг на друга.
Маришины братья даже использовали стетоскоп, но никаких пустот в колоннах обнаружить нам не удалось. Зато от колонн стала отваливаться штукатурка.
— У меня ничего! — сказала Мариша. — А у вас?
— Тоже ничего, — откликнулась я. — Не понимаю.
— Похоже, что тут кто-то поработал еще до нас, — сказал Миша, внимательно разглядывая колонны. — По ним кто-то уже колотил молотком, вот тут совсем свежие следы на штукатурке, и тут, и там тоже. Видимо, в этих колоннах сокровища не было.
— Или его уже нашли, а пустое место зацементировали, — сказала Инна.
