Вроде мир был восстановлен, и всё равно чувство неловкости оставалось где-то внутри, покусывая и не давая до конца расслабиться. Устроившись в кресле и закутавшись в плед, который принёс Тимофей, я поспешно выпалила первый попавшийся вопрос:
– А ты только на исторические реконструкции ездишь или на всякие там ролёвки тоже?
Сосед хмыкнул, прожевал кусок и только потом ответил.
– Ну вообще, чтоб ты знала, реконы и ролевики – это как Монтекки и Капулетти, – он поднял палец, а потом подмигнул и весело ухмыльнулся, и у меня от сердца отлегло – вроде недавняя неловкость окончательно сошла на нет. – Но я чисто по настроению и возможностям, смотрю, что есть на то время, когда могу куда-то вырваться. Так что, я не совсем православный рекон.
Дальше разговор так и вертелся вокруг наших увлечений и прочего. Выяснилось, что Тимофей поездил по нашей необъятной, хотя и за границей бывал, я же только в Италии и Франции успела побывать пока, и то уже с Тарасиком. Следующие несколько часов прошли вполне приятно и мило, мы болтали, доедали шашлыки и время от времени грелись в бане. Тимофей вёл себя паинькой, не приставал, не пытался обнять или сорвать простыню. Признаться, я даже где-то глубоко в душе чувствовала странное смутное разочарование…
В общем, когда меня галантно проводили до дверей дома, пожелали спокойной ночи и всего лишь легонько мазнули губами по щеке, я, как истинная девочка, обиделась неизвестно, на что. Поэтому, пофыркав с той стороны двери, уже в безопасности своего дома, решительно выдохнула и поднялась наверх. Почитаю чутка, дождусь, пока Тимофей уснёт, и пойду осуществлять задуманное – сна не было ни в одном глазу, я вполне выспалась и отдохнула прошлой ночью.
Ближе к двенадцати, осторожно выглянув в щёлочку двери, я убедилась, что флигель тих и тёмен, уняла некстати разыгравшееся волнение и быстренько собралась. Полотенце, кофта, футболка, джинсы и лёгкие кожаные мокасины – и фонарик, конечно. Тенью выскользнув в тёмный двор, я как заправский индеец прокралась через него к калитке и вскоре уже шла по ночному лесу. Как ни странно, страшно не было, несмотря на темноту. Умиротворяюще шелестел ветер в кронах, время от времени чирикала какая-то ночная пичуга, да и всё. Иногда из деревни долетал глухой лай, но тут же стихал. Я без приключений добралась до берега озера, оставила на скамейке полотенце и быстро разделась, пока не передумала. Ночной водоём был тёмный и таинственный, и так и манил к себе, вода – как парное молоко, совсем не холодная. Оставив на всякий случай горящий фонарик, чтобы не заблудиться, с тихим вздохом окунулась в озеро и поплыла, наслаждаясь шелковистыми прикосновениями воды к обнажённому телу. Красота!..
Время от времени поглядывая на берег и фонарик, чтоб не заплыть слишком далеко, через некоторое время направилась обратно, умиротворённо жмурясь и чувствуя себя просто отлично. Расслабленность, нега, покой – вода всё-таки замечательно действует на напряжённые нервы. Права была Катька, мне и правда требовалась перезагрузка, смена обстановки. Ну и приятное общество тоже радовало, чего уж. Временами, конечно, Тимофей напрягал своим напором, но, слава богу, умел вовремя остановиться, а мне хватало благоразумия не падать к его ногам. Поцелуи не считаются…
Я почти добралась до берега, когда внезапно случилось
– А ты авантюристка, однако, Дарья, – низким, бархатистым голосом произнёс Фей-искуситель. – Ночью, на озеро, купаться… Да ещё голиком…
Как не завизжала от неожиданности, не знаю, но вдохом подавилась, и хорошо, что ногами уже можно было до дна достать. Самыми кончиками пальцев. Я забарахталась, глотнув немного чистой, с лёгким торфяным привкусом, воды, но тут же сильные руки поймали и удивительно бережно удержали, прижав к горячему телу. Между прочим, тоже обнажённым. И возбуждённым, кстати.
– Тише, тише, Даш, ну что ты, – зашептал Тимофей, почти касаясь моих губ своими. – Всё же в порядке, я просто увидел, как ты уходишь, и решил на всякий случай проводить, мало ли, что…
Ситуация становилась всё более двусмысленной и волнующей с каждым мгновением, и мой пульс зачастил, не давая толком отдышаться. На свою беду я ещё и поймала взгляд Тимофея, и утонула в нём, засмотревшись на отражение звёзд в глубине. И совершенно забыла, что собиралась категорично потребовать отпустить и поставить на место, чем ушлый змей-соблазнитель и воспользовался. Он просто наклонился и мягко накрыл мой рот, одной рукой обвив крепче талию, а вторая удобно и по-хозяйски устроилась на ягодице, тихонько поглаживая.
