Он позволил себе раствориться в возбуждающей, чудесной мощи реактивных двигателей, уносивших их к безопасности, к дому в Лондоне, к поместью в Сюррее, еще одному загородному дому в Калифорнии и к банковским счетам в Швейцарии и Бахрейне. Ах да, радостно напомнил себе он, чуть не забыл о нашем заблокированном совместном с S-G счете на Багамах, еще четыре миллиона долларов в нашу копилку – и теперь их будет нетрудно выцарапать из загребущих лап Гаваллана. Более чем достаточно, чтобы я и моя семья не бедствовали, как бы ни обернулись дела здесь, пока мы не сможем возвратиться. Хомейни не будет жить вечно. Даже если одержит победу – да проклянет его Аллах! Скоро мы сможем вернуться домой, скоро Иран опять станет нормальным, а у нас тем временем есть все, что нам нужно.
Его слух уловил бормотание Селади, все еще негодовавшего по поводу Локарта и того, что их едва не оставили.
– Успокойтесь, ваше превосходительство, – сказал он и взял его за руку, мягко ее поглаживая и думая про себя: «Ты и твои цепные псы еще имеют некоторую ценность, временную ценность. Может быть, в качестве заложников, может быть, в качестве наживки – кто знает? Из родственников среди них – только вы, а вы нас предали». – Успокойтесь, мой досточтимый дядюшка, с Божьей помощью, пилот получит все, что ему причитается.
Да. Локарту не следовало ударяться в панику. Он должен был дождаться моего приказа. Отвратительная это вещь – паниковать.
Валик закрыл глаза и уснул, очень довольный собой.
Нефтеперерабатывающий завод компании «Иран-Тода», Бендер-Делам. 12.04. Скраггер насвистывал себе под нос, вручную перекачивая топливо в свои главные баки из больших бочек, рядами стоявших на маленьком японском полуприцепе, припаркованном рядом с его только что вымытым 206-м, сверкавшем на солнце. Рядом в тени на корточках примостился молодой парень из «зеленых повязок», он сидел, опираясь на свою М16, и дремал.
Полуденное солнце было теплым, и легкий ветерок делал день очень приятным, прогоняя из воздуха влажность, постоянно присутствующую здесь, на побережье. Скраггер был одет легко: белая рубашка с капитанскими погонами, летние черные брюки из тонкой ткани, неизменные черные очки и фуражка с козырьком.
Баки наполнились до краев.
– Ну вот и ладно, сынок, – сказал он японцу, которого отрядили ему в помощь.
–
–
– На всякий случай, мистер Касиги. Я подсоединил их к главным бакам. Мы можем воспользоваться ручным насосом и даже произвести дозаправку в воздухе, если понадобится – коль скоро вы возьмете насос на себя. С погодой в Персидском заливе никогда не угадаешь, тут всегда возникают неожиданные штормы, шквалы, туман ложится, ветер выкидывает всякие фокусы. Наш лучший шанс – держаться на некотором удалении от берега.
– А «Челюсти»?
Скраггер рассмеялся вместе с ним:
– Старая акула-молот Харка? Если повезет, мы ее увидим. Если заберемся так далеко, и нас не уведут с маршрута.
– Радар Киша так и не откликнулся?
– Нет, но это не имеет значения. Мы получили разрешение на перелет до Бендер-Делама. Вы уверены, что сможете заправить меня на своем заводе?
– Да, у нас там есть хранилища, капитан. Вертолетные площадки, ангар и ремонтная мастерская. Это было первое, что мы там построили. У нас был контракт с «Герни».
– Да-да, я об этом знаю, но они ведь ушли, нет?
– Да, ушли, с неделю назад или около того. Может быть, ваша компания возьмет на себя их контракт? Возможно, вас могли бы поставить старшим. Пока идет строительство, у нас есть постоянная работа для трех 212-х и двух 206-х.
Скраггер весело хмыкнул:
– Старина Энди и Гав были бы довольны, как кот в бадье с рыбными палочками, а резвый Дункан забил бы копытом так, что хоть прикуривай.
– Извините?
Скраггер попытался объяснить ему шутку про Мак-Айвера. Но когда он закончил, Касиги не рассмеялся, просто сказал: «О, теперь понятно».
Ну и странный же народ, подумал Скраггер.
