– Как вам угодно. – Ватанабэ занял свое привычное место и повернулся лицом к двери.
Касиги нарушил молчание:
– Вы упомянули пожар в Абадане?
– А, прошу прощения, – сказал Ватанабэ извиняющимся тоном; на самом деле он испытывал отвращение из-за того, что Касиги не знал о событии такой важности. – Это произошло в прошлом августе, во время священного для них месяца рамадан, когда ни одному правоверному не разрешается ни есть, ни пить от восхода до заката солнца, и люди обычно раздражительны и вспыльчивы. В те времена национальных выступлений против шаха было немного, большей частью в Тегеране и в Куме, но ничего серьезного на ту пору, и со всеми столкновениями без труда справлялись полиция и САВАК. Пятнадцатого августа поджигатели устроили пожар в кинотеатре «Рекс Синема» в Абадане. Все двери оказались запертыми или забаррикадированными, пожарные и полиция «по случайности» прибыли с опозданием, и в панике погибло почти пятьсот человек, главным образом женщины и дети.
– Какой ужас!
– Да. Вся страна была вне себя от гнева. Тут же во всем обвинили САВАК, а раз САВАК – значит, и шаха, шах обвинил левых и поклялся, что ни полиция, ни САВАК не имели к пожару никакого отношения. Разумеется, он назначил расследование, которое тянулось неделю за неделей. К сожалению, вопрос об ответственности за происшедшее так и остался открытым. – Ватанабэ прислушался, не раздастся ли звук шагов. – Все это оказалось той искрой, которая объединила враждующие оппозиционные группировки вокруг Хомейни и сбросила Пехлеви с их трона.
После паузы Касиги спросил:
– А кто, по вашему мнению, поджег кинотеатр?
– Кто хотел уничтожить Пехлеви? Так легко кричать САВАК! – Ватанабэ услышал, как в коридоре остановился лифт. – Что такое пять сотен женщин и детей для фанатика любого вероисповедания?
Дверь открыл помощник Такео. Аятолла и иранец в гражданском с важным видом вошли, следом за ними в большой кабинет ввалились шесть вооруженных охранников. Ватанабэ и Касиги вежливо встали и поклонились.
– Добро пожаловать, – сказал Ватанабэ по-японски, хотя и говорил на очень хорошем фарси. – Я Нага Ватанабэ, старший здесь, это господин Касиги из штаб-квартиры нашей компании в Японии. С кем я имею удовольствие разговаривать?
Такео, идеально говоривший на фарси, начал было переводить, но человек в гражданском, уже усевшийся в кресло, оборвал его на полуслове.
–
–
–
– Очень хорошо, – отрывисто бросил иранец, по-английски он говорил с парижским акцентом. – Тогда мы будем говорить на английском. Меня зовут Музаде, я являюсь заместителем министра по району Абадана и представляю премьер-министра Базаргана и…
– Но Базарган не устанавливает законы, их устанавливает имам, – резко прервал его аятолла. – Имам назначил Базаргана временным премьер-министром, пока, с Божьей помощью, не будет образовано исламское государство. – Аятолле было под семьдесят, брови у него были такими же белыми, как и борода, черный халат был безукоризненно чист. – Под руководством имама, – с нажимом добавил он.
– Да, разумеется, – произнес Музаде и продолжил, словно его никто не прерывал: – И я официально информирую вас о том, что «Иран-Тода» теперь находится под нашим непосредственным контролем. Через три дня состоится встреча для обсуждения механизмов управления и будущей деятельности. Все предыдущие инициированные шахом и потому незаконные контракты объявляются утратившими силу. Я назначу новый руководящий совет, в который войду я как председатель, представители рабочих, один японский работник и вы. Вам бу…
– И я, а также мулла из Бендер-Делама, – произнес аятолла, испепеляя его взглядом.
Музаде, сердясь перешел на фарси:
– Мы сможем обговорить состав комитета позже. – В его голосе появились резкие нотки: – Главное, чтобы в нем были представлены рабочие.
– Главное – исполнять труд Божий.
– В этом деле труд народный и труд Божий совпадают.
– Не совпадают, если «труд народный» служит прикрытием для сатанинских дел!
Все шесть иранских охранников обеспокоено зашевелились. Они непроизвольно разделились на две группы из четырех и двух человек. В молчании они переводили взгляды с одного из сидящих за столом иранцев на другого. Один из них бесшумно снял автомат с предохранителя.
– Так вы говорили? – быстро произнес Ватанабэ и едва не добавил
