Больше здесь ничего не происходило, только обслуживание вертолетов, проверка запчастей, покраска – никаких полетов с воскресенья и нападения на базу. И бунта. В воскресенье вечером трех бунтовщиков, одного человека из летного состава и двух сержантов из танкового полка, судили военно-полевым судом и на рассвете расстреляли. Весь день вчера и сегодня на базе было тихо. Один раз, вчера, они увидели, как два истребителя взмыли в небо, но других полетов не было, что казалось странным, потому что база являлась учебной и полетов обычно происходило много. Все движение, казалось, замерло. Только несколько грузовиков, никаких танков и колонн или посетителей по эту сторону. Ночью слышалась какая-то стрельба, крики, но они скоро прекратились.
Она критически взглянула на себя в зеркало, висевшее на крюке над раковиной, заваленной грязными сковородками, тарелками, мерными ложками и чашками. Она повертела головой в одну сторону, потом в другую, придирчиво осмотрела свою фигуру, сколько могла ее видеть.
– Пока ты в порядке, милочка, – сказала она своему отражению, – но тебе все-таки придется оторвать задницу от стула и начать бегать, и отказаться от хлеба, чили, вина, тостадас, буритос, такос и пережаренной фасоли, и маминых блинчиков, капающих медом с собственных пасек, яичницы, и хрустящего поджаренного бекона, и всего жареного…
Ее отвлекло шкворчание в сотейнике, чили забулькало, разбрызгиваясь. Она чуть-чуть убавила газ, попробовала густеющее красноватое рагу, все еще огненно-острое, потому что стояло на плите недостаточно долго.
– Мама дорогая, – сказала она, причмокнув, – Конрой будет счастлив, как поросенок в луже. – На ее лицо легла тень. Был бы счастлив, подумала она, если бы был здесь. Ладно, ребятам точно понравится.
Мануэла принялась за посуду, но никак не могла прогнать из головы Бендер-Делам. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– О черт! Да возьми же ты себя в руки!
– Экстренная эвакуация!
Чуть слышный крик снаружи заставил ее вздрогнуть, и она выглянула в окно. Футбольный матч прекратился. Все игроки смотрели на Эйра, который сбегал вниз по наружным ступеням вышки, подзывая их к себе. Она видела, как они столпились вокруг него, потом заторопились каждый в свою сторону. Эйр направился к ее бунгало. Мануэла торопливо сняла передник, поправила волосы, смахнула слезы и встретила его на пороге.
– Что случилось, Фредди?
Эйр лучился от радости.
– Просто подумал, что стоит тебе сообщить. Их вышка только что дозвонилась до меня и распорядилась подготовить 212-й для немедленного вылета в Исфахан для экстренной эвакуации пострадавших – они получили разрешение от «Иран Ойл».
– А это не далековато?
– Да нет. Всего двести миль, пара часов лета; светлого времени хватит за глаза. Марк там заночует и вернется завтра. – Эйр снова улыбнулся. – Хорошо, что есть чем заняться. Любопытно, они специально попросили, чтобы полетел Марк.
– А почему он?
– Не знаю. Может потому, что он француз, а французы помогли Хомейни. Ладно, надо бежать. Чили у тебя пахнет великолепно. Марк уже расстроился, что его не попробует. – Эйр зашагал к своему офису, высокий и красивый.
Мануэла осталась стоять на пороге. Механики выкатывали 212-й из ангара; Марк Дюбуа, застегивая молнию на зимнем летном комбинезоне, весело помахал ей рукой, быстрым шагом направляясь к вертолету, чтобы понаблюдать за предполетной проверкой. В этот миг она увидела колонну из четырех автомобилей, приближавшихся к ним по дороге вдоль периметра базы. Фредди Эйр тоже их заметил. Нахмурившись, он вошел к себе в кабинет.
– Разрешение на полет готово, господин Павуд?
– Да, ваше превосходительство. – Павуд протянул ему бумагу.
Эйр не заметил, насколько тот напряжен, как не заметил и дрожи в руках иранца.
– Спасибо. Вам, наверное, лучше пойти со мной на тот случай, если там все говорят только на фарси.
– Но, ваше п…
– Пошли! – Застегнув летную куртку от холодного ветра, Эйр быстро вышел.
Павуд вытер вспотевшие ладони. Остальные иранцы смотрели на него, встревоженные не меньше, чем он.
– На все воля Бога, – произнес один из них, благословляя Аллаха, что Эйр выбрал Павуда, а не его.
У ангара продолжалась наземная проверка 212-го. Эйр подошел к вертолету как раз тогда, когда к нему подъехали машины. Улыбка сползла с его лица. Машины были набиты вооруженными людьми, «зелеными повязками»; они быстро развернулись в цепь вокруг вертолета. Он увидел среди них несколько иранских летчиков в форме.
