– О, вообще-то, он очень порядочный человек, и мы… э-э… мы были бы признательны, если бы вы его подбросили до дома и… э-э… не задавали слишком много вопросов. Вы, разумеется, останетесь отобедать? У нас еще остался очень приличный морской язык из Дувра, свежемороженый, полно икры или копченого лосося, если пожелаете, пара бутылочек «Де Лядусет» 76-го года на льду – или сосиски с картофельным пюре и домашний кларет, который я бы очень рекомендовал, если вы это предпочитаете. Шоколадный пудинг или бисквит с шерри, и у нас еще есть полкруга довольно приличного сыра стилтон. Весь мир может быть охвачен огнем, но мы по крайней мере сможем смотреть на этот пожар как джентльмены. Как насчет глоточка розового джина для аппетита?
Обед был очень хорош. Талбот говорил, что уход Бахтияра, оставившего поле боя Базаргану и Хомейни, может помочь избежать большинства неприятностей.
– Теперь, когда нет никакого риска военного переворота, все должно вернуться в нормальное состояние, со временем.
– А сколько, по вашему мнению, продлится это «со временем»?
– Пока у «них», кто бы «они» ни были, не кончатся патроны. Но, дорогой мой старина, мое мнение на самом деле ничего не значит. Значение имеет только мнение Хомейни, а один лишь Бог знает, что у Хомейни на уме.
Гаваллан вспомнил пронзительный хохоток, который вызвала у Талбота его собственная шутка, и улыбнулся.
– Что? – спросил Мак-Айвер.
– Да нет, просто вспомнил Талбота за обедом.
Машина иранцев все еще находилась метрах в ста от управления компании.
– Талбот хранит целую гору тайн и секретов. Как ты думаешь, о чем Армстронг хочет с тобой «поболтать»?
– Вероятно, напустит еще больше тумана… В конце концов, Мак, мы же ходили в посольство, наводили о нем справки. Любопытно! Обычно я не забываю… Гонконг? У меня он как будто ассоциируется со скачками в Счастливой Долине. Ладно, со временем вспомню. Одно могу сказать о нем, человек он пунктуальный. Я сказал ему, в пять часов, и он был здесь минута в минуту, даже хотя и возник, как домовой из темного угла. – Глаза Гаваллана блеснули под тяжелыми бровями, потом вернулись к машине, которая как раз подъезжала к зданию. – И так же, как Господь сотворил Шотландию, можно быть уверенным и в том, что он не хотел встречаться с нашим дружелюбным комитетом. Интересно, почему это?
Комитет состоял из двух вооруженных юношей, муллы – другого, не того, что был вчера, – и Саболира, изрядно вспотевшего начальника иммиграционной службы, все еще очень нервничающего.
– Добрый вечер, ваши превосходительства, – приветствовал их Мак-Айвер, чьи ноздри яростно протестовали против вторгшегося в кабинет запаха застарелого пота. – Не желаете ли чашку чаю?
– Нет-нет, благодарю вас, – ответил Саболир. Он все еще держал себя крайне настороженно, хотя и пытался скрыть это под маской высокомерия. Он занял лучшее кресло в комнате. – У нас для вас новые правила.
– О? – Мак-Айверу за последние пару лет доводилось иметь с ним дело, и он иногда подбрасывал ему ящик виски, заправлял его машину и время от времени бесплатно перевозил на своих вертолетах и размещал его и его семью в летние каникулы на курортах Каспия: «Мы забронировали комнаты для нескольких наших директоров, но они не могут ими воспользоваться, дорогой господин Саболир. Жалко будет просто потерять эти номера, не правда ли?» Однажды он организовал для него недельную поездку в Дубай на двоих. Девушка была молода и очень красива, и, по беззастенчивому предложению Саболира, ее провели по бухгалтерским книгам S-G как иранского специалиста. – Чем мы можем быть вам полезны?
К их удивлению Саболир достал паспорт Гаваллана и лист бумаги с предыдущим разрешением на посадку и положил их на стол:
– Вот ваш паспорт и бумаги… э-э… подтвержденные и одобренные, – произнес он голосом, который, помимо его воли, делался маслянистым от торжественной официальности момента. – Имам приказал немедленно возобновить нормальное функционирование. Э-э… Исламское государство Иран вернулось к нормальной жизни, и аэропорт откроется… э-э… через три дня для всех обычных, предварительно согласованных воздушных сообщений. Вы должны теперь вернуться к нормальной работе.
– Мы снова начнем подготовку пилотов иранских ВВС? – поинтересовался Мак-Айвер, с трудом контролируя свой голос, чтобы тот не выдал охватившего его ликования, ибо это был очень большой и очень прибыльный контракт.
Саболир заколебался.
– Да, я полагаю, вы…
– Нет, – твердо произнес мулла на хорошем английском. – Нет. Пока имам или Революционный комитет не дадут своего согласия. Я прослежу за тем, чтобы вы получили твердый ответ. Я не думаю, что эта часть вашей деятельности возобновится в ближайшее время. Тем временем, к вашей обычной работе – доставке запчастей на ваши базы и полетам по контракту для оказания помощи «Иран Ойл» в возобновлении добычи нефти или «Иран Лес» и так далее – при условии, что все полеты будут согласовываться заранее, – вы можете приступить послезавтра.
– Отлично! – сказал Гаваллан, и Мак-Айвер эхом повторил это слово вслед за ним.
