– Рейсы в системе отсутствуют, ETLL, система посадки по приборам не работает, но мы не да… – Голос на американском английском внезапно оборвался, и вместо него зазвучал другой, сердитый, с тяжелым акцентом: – Нет на посадки! Комитет дает приказ на Тегеран! Киш не Тегеран… Исфахан не Тегеран… мы даем приказ на Тегеран. Если посадки, вас арестовать.
Радостный голос Джона Хогга откликнулся тут же:
– Борт Эхо Танго Лима-Лима. Понял вас, Тегеран, вы не хотите, чтобы мы садились, и намерены не признавать наши разрешения, что, как я полагаю, является ошибкой, согласно закону о воздушных перевозках… Прошу режим ожидания номер один. – Потом, тут же, на собственной частоте компании S-G сквозь помехи прорезался его напряженный голос: – Центр, прошу совета!
Мак-Айвер немедленно переключил каналы и сказал в микрофон:
– Триста шестьдесят, режим ожидания номер один, – что означало, делай круг и жди ответа. Он посмотрел на помрачневшего Гаваллана. Роберт Армстронг насвистывал что-то невнятное. – Нам лучше протрубить ему отбой… если он сядет, они могут приписать ему неподчинение прямому распоряжению и конфисковать самолет, – сказал Мак-Айвер.
– При наличии официальных разрешений? – возмутился Гаваллан. – Вы сообщили на вышку, что у нас есть письмо британского посла, завизированное кабинетом Базаргана…
– Но не самим Базарганом, сэр, – заметил Роберт Армстронг, – да даже и в этом случае в практическом смысле эти сукины дети на вышке в данный момент сами себе закон. Я бы предложил… – Он вдруг замолчал и показал рукой; его лицо сделалось еще мрачнее. – Смотрите-ка! – По объездной дороге неслись два грузовика и машина с системой радиоуправления, ее высокая антенна болталась во все стороны. Они увидели, как грузовики въехали прямо на левую полосу и остановились на самой ее середине. Вооруженные «зеленые повязки» начали выпрыгивать из кузова, занимая боевые позиции. Машина с системой радиоуправления продолжала двигаться в их сторону.
– Черт! – выругался Мак-Айвер.
– Мак, ты думаешь, они отслеживают передачи на нашей частоте?
– Безопасней предположить, что именно так оно и есть, Энди.
Гаваллан взял микрофон.
– Отбой. Б, повторяю, Б.
– Эхо Танго Лима-Лима! – И на частоте вышки, голосом мягким и доброжелательным: – Тегеран: мы принимаем вашу просьбу отменить наше разрешение и официально обращаемся за разрешением на посадку завтра в полдень для доставки запчастей, срочно, повторяю, срочно затребованных компанией «Иран Ойл», и вывоза сотрудников, отбывающих в давно просроченный отпуск, с немедленным взлетом после разгрузки-погрузки.
Мак-Айвер удовлетворенно хмыкнул.
– Джонни всегда был скор на ногу. – Он повернулся к Армстронгу: – Мы включим ва…
– Режим ожидания номер один, Эхо Танго Лима-Лима, – распоряжение с вышки оборвало его на полуслове.
– Мы включим вас в список пассажиров, когда сможем, мистер Армстронг. Извините, сегодня порадовать нечем. Как насчет ваших бумаг?
Армстронг оторвал взгляд от приближавшейся машины.
– Я… э… я предпочел бы оказаться специалистом-консультантом S-G, отправляющимся в отпуск, если вы не против. Неоплачиваемый, разумеется. – Он посмотрел на Гаваллана. – Что означает «Б, повторяю, Б»?
– Попробуй завтра, в то же время.
– А если они удовлетворят запрос ETLL?
– Значит, все произойдет завтра… будете специалистом-консультантом.
– Спасибо. Будем надеется, что это будет завтра. – Армстронг взглянул на приближавшуюся машину и быстро добавил: – Вы будете у себя часов около десяти сегодня, мистер Гаваллан? Возможно, я мог бы заехать… просто поболтать, ничего серьезного.
– Конечно. Буду вас ждать. Мы ведь с вами уже встречались, не правда ли?
– Да. Если я не приеду до десяти пятнадцати, значит, у меня возникли задержки, и я не смогу приехать… вы знаете, как это бывает… и я свяжусь с вами утром. – Армстронг поднялся, готовясь уйти. – Спасибо.
– Хорошо. А где мы с вами встречались?
– Гонконг. – Роберт Армстронг вежливо кивнул и вышел, высокий и сутулый.
Они видели, как он прошел через офис и выбрал дверь, которая вела в ангар и к запасному выходу на стоянку где он оставил свою неприметную машину – машина Мак-Айвера была припаркована перед главным входом.
– Можно подумать, что он бывал здесь раньше, – задумчиво произнес Мак-Айвер.
– Гонконг? Совершенно его не помню. А ты?
– Тоже нет. – Мак-Айвер нахмурился. – Спрошу у Джен, у нее хорошая память на имена.
– Я не уверен, что этот Роберт чертов Армстронг мне нравится, или я ему доверяю, что бы там ни говорил Талбот.
Сегодня в полдень они навестили Талбота, чтобы выяснить все «кто», «что» и «почему» относительно Армстронга. Все, что Джордж Талбот им сказал, сводилось к следующему:
